Пикировщики

– Слева ниже - девятка "юнкерсов" под прикрытием шестерки "хейнкелей"! Идут курсом на восток!
– доложил Прядкин.

– Костя! Надо уходить! Нам еще нужно заглянуть в Остроленку. Держи курс двести семьдесят!

От Ломжи до Остроленки всего сорок километров, семь минут лету. Рядом с рекой Нарев тянулись железная и шоссейная дороги. Они оказались заполненными немецкими войсками. Их было полно и в Остроленке. Над городом патрулировали немецкие истребители. Но они были намного ниже разведчика, и тот рискнул прорваться.

– Боевой курс!
– скомандовал бомбардир.
– Включаю аэрофотоаппарат. Костя! Продержись всего три минуты!

Ар-2 заходил с запада, и вражеские зенитки не стреляли. Самолет уже находился над центром города, когда радист закричал:

– Командир! Снизу два "хейнкеля" направляются к нам!

– Слушать всем! Приготовиться к бою! Саша! Долго еще?

– Около минуты...

– Атакуют справа!

В рев моторов ворвался перестук пулемета: Прядкин открыл заградительный огонь.

Нервничая, Усенко косил глазами, ища "хейнкелей"

– Эф-три! Где истребители?

– Снизу сзади. Разошлись в стороны. Развернулись.

– Фотосъемку закончил!..

Летчик резко бросил Ар-2 на крыло. В ту же минуту у самой кабины пролетела длинная цепочка зеленых и малиновых огоньков. Константин не сразу сообразил, что то была пулеметная очередь вражеского истребителя, а поняв, так потянул штурвал на себя, что самолет закружился в глубоком вираже. "Хейнкели" проскочили стороной.

Снова застучал пулемет радиста. К нему присоединились оба "шкаса" бомбардира. Разведчик со снижением уходил от города на юго-восток.

– Где истребители? Доложите!

– Ушли назад. Больше не видно. Получили по зубам и отвязались!
– все еще возбужденный боем, доложил радист.

Задание было выполнено, опасность осталась позади. Теперь можно было расслабиться.

Самолет летел на восток к Белостоку. Слева внизу виднелись серебристая лента Нарева, железнодорожная ветка и шоссе. По железной дороге и шоссе двигались воинские эшелоны и колонны войск. Двигались они на запад, и это успокаивало летчиков. Воинские части занимали оборону вдоль реки. За ней в лесу укрывались танки, - разведчики увидели многочисленные борозды от гусениц, которые вели туда. Но в целом обстановка на земле и в воздухе здесь была спокойнее, чем под Гродно и Ломжей. Экипаж стал приводить в порядок все увиденное за часы разведки. Филиных делал записи в бортжурнале, готовился к докладу в штабе дивизии.

По всем расчетам, самолет подлетал к Белостоку, но города не было видно: мешало ярко светившее солнце и плотная туманная дымка, закрывавшая весь горизонт.

Прошло еще несколько минут, Ар-2 приблизился к окраинным домикам, и в кабинах резко запахло удушливой гарью пожарищ: туман оказался... дымом. Белосток тоже горел. А как аэродром? На этом аэродроме самолету Усенко согласно приказу командира полка предстояло совершить посадку. Предчувствие беды подкралось к летчику. Оно его не обмануло. Белостокский аэродром был разгромлен фашистской авиацией: разрушен авиагородок, на стоянках взорваны самолеты, которые не успели взлететь.

– Впереди по курсу СБ!
– закричал Филиных.
– Кто это стреляет по нему?

Усенко тоже увидел серебристого собрата. Тот подлетал к границе летного поля. Летел он почти в сплошном облаке из черно-белых разрывов: с земли по нему яростно стреляла зенитная батарея.

– Что же они делают?
– бушевал бомбардир.
– Ослепли? Красных звезд не видят, что ли? Это же осиповская "восьмерка"!

Усенко узнал машину своего авиаполка: на ее фюзеляже четко виднелась цифра "8" - то был самолет лейтенанта Осипова. Значит, он тоже закончил разведку и теперь готовился произвести посадку, а ему мешали.

Осипов перевел свою машину на снижение и выпустил шасси. Зенитки тотчас прекратили его обстрел, зато разрывы появились под самолетом Усенко.

– Что за черт!
– в сердцах выругался Константин, энергично отворачивая от аэродрома.
– Саша! Следи за Осиповым. А мы что будем теперь делать?

– Как что? Садиться! Зенитчики, видимо, спутали СБ с "юнкерсом". Они ж внешне похожи. Потому и стреляли. Ничего! Сейчас им Осипов "разъяснит"! Заходи, Костя, на посадку.

– Добро! Вхожу в круг.

Но едва Ар-2 подлетел к летному полю, как вокруг него вновь заклубились разрывы. Усенко выпустил шасси, и обстрел прекратился. Странное поведение зенитчиков настораживало. Летчики внимательно осмотрелись, но ничего подозрительного не заметили. Самолет снижался.

– Осипов сел. Рулит. Видишь?

– Да, да. Вижу.

Константин заходил на посадку, а Осипов все рулил Было в его поведении что-то необычное, на Осипова непохожее и потому вызывавшее подозрение: тот всегда рулил на повышенной скорости, "с ветерком", за что ему часто влетало от командования. А сейчас... полз как черепаха. В чем дело?

Осипов наконец поравнялся с ангаром, остановился. В ту же минуту от ангара отделились и побежали развернутой цепью к самолету... солдаты в серо-зеленой форме. Но другую сторону ангара Константин вдруг разглядел шесть трехмоторных транспортных самолетов Ю-52, еще дальше - до десятка Ме-110. На их крыльях и фюзеляжах темнели черные кресты, на килях - свастика. У самолетов сновали серо-зеленые фигурки.

Константина бросило в жар: как же до сих пор ни он, ни экипаж не заметили врагов?

– Фашисты заняли аэродром!
– закричал он и двинул секторы газа. Моторы взревели на максимальных оборотах. Летчик повернул кран уборки шасси. Ребята! Саша! Огонь! Огонь по фашистам!
– приказал Усенко, направляя нос Ар-2 на цепь гитлеровцев, лихорадочно ловя их в сетку прицела. Корпус машины задрожал от стрельбы носовых пулеметов. Цепь гитлеровцев сломалась, солдаты забегали, часть из них, сметаемая ливнем пуль, осталась неподвижной, другая прыгала в укрытия.

Застучали пулеметы Филиных и Прядкина. Зенитки неистовствовали, они били в упор, но младший лейтенант, прижимая бомбардировщик к земле, вел его бреющим полетом и поливал свинцом все попадавшееся на пути.

Когда отлетели от Белостока на порядочное расстояние, командир экипажа напомнил бомбардиру:

– Давай домой, Саша!

– Да, да! Сейчас...

Усенко не мог примириться с мыслью о том, что на аэродроме остался самолет Осипова и фашисты уже наверняка расправились с советским летчиком.

Наступило тягостное молчание. Через некоторое время его прервал Филиных, объявив: "Волковыск!"

Впереди показались знакомые очертания водонапорной башни и высокие шпили костелов районного центра. Пожары бушевали и в этом городе, но они уже никого не удивляли.

– Да что же это такое?
– вдруг вскрикнул Александр.

– Где?
– переспросил Усенко.

– Да на аэродроме. В Борисовщизне.

Подлетая к своему аэродрому, они не узнали его. Все поле было перепахано воронками от бомб. Горел навес над столовой, скамейки. Не стало палаток. Кое-где дымились обуглившиеся деревья. Но самым страшным было - дымящиеся самолеты. Константин не поверил своим глазам. Может, сказалась бессонная ночь дежурства, голод пли напряженный полет? Он встряхнул головой, плотно закрыл и открыл глаза. Увы! Ошибки, к несчастью, не было: на земле догорало не менее трех десятков бомбардировщиков из их полка.