Пикировщики
Шрифт:
Как же случилась такая беда? Ведь авиаполк должен был взлететь вслед за разведчиками. Видимо, не успел, так как налет немецкой авиации был внезапным.
Ар-2 кружил над аэродромным полем. С места, где находился КП полка, взвилась зеленая ракета. Там стояла группа людей, махала руками. Один из них поднял над головой белый флажок.
"Посадка разрешена", - автоматически и как-то безучастно отметил про себя летчик.
Капитан Гаврильченко - осунувшийся, почерневший - молча выслушал доклад разведчиков. Сказал с болью:
– Значит, Осипов угодил к фашистам в лапы? А где Устименко?
– Он задержал взгляд на командире экипажа.
– Устал?
– Никак нет! Готов к выполнению нового задания!.. Товарищ капитан, туда надо лететь немедленно! Надо помогать наземным войскам. Там очень трудно!
– Знаю, Усенко. Наша четвертая эскадрилья уже воюет. Еще готовим около десятка машин.
– Севернее Гродно прорвались танки. Много их! Разрешите мне, товарищ командир? Сейчас, сразу, как заправлюсь. Я знаю, где они...
– Нет, Усенко. Тебе нужно отдохнуть. Потом я тебя пошлю! Связи с командованием у нас по-прежнему нет. Отправил уже три самолета. Как в воду канули. Будем воевать сами. Пойдешь на доразведку!
– Есть!.. Только, товарищ капитан, разрешите с бомбами? Там столько целей! Хоть килограммов шестьсот!..
– Хорошо, Усенко, возьми шестьсот! Нет, тысячу килограммов! Взлетишь? Молодец! Бери десять "соток", лети! Мсти за родной полк!
Из-за леса донеслось монотонное гудение - там показался одинокий самолет.
– Устименко!..
– Товарищ командир!
– подошел техник самолета Гаркуненко.
– Самолет к боевому вылету готов!
– Хорошо! Экипаж в сборе?
– Да! Только...
– Гаркуненко замялся.
– Что там еще?
– спросил Костя.
– Я без тебя отпустил в Россь старшину Федосова.
– Кто разрешил? В такое время?
– У него там... Понимаешь?
– Не тяни! Знаю: семья, две дочери. Ну и что?
– Нет их... больше.
– Как нет?
– Утром... Прямым попаданием... Другие семьи тоже погибли.
Усенко низко опустил голову, он не мог говорить. Константин познакомился с семьей Федосова весной, когда тот пригласил командира к себе в гости.
Жена Федосова - Екатерина Филипповна, миловидная, приветливая молодая женщина, потчевала гостя домашними угощениями, а две дочурки - старшая Лидочка и младшая Наташенька - сразу подружились с дядей Костей:
младшая забралась к нему на колени, а старшая стала декламировать стихи о Москве, она уже училась в школе. А теперь их нет...
Усенко взял себя в руки и спросил Гаркуненко:
– Ты сколько бомб подвесил?
– Шестьсот, как приказано.
– Добавь еще четыре "сотки", Коля!
– Есть!
– Саша! Филиных! Пойдем к командиру. На КП полка младший лейтенант Усенко доложил о готовности экипажа к вылету.
– Товарищ командир, разрешите ударить по танкам?
– снова попросился летчик.
– Нет, Усенко! Сейчас главное не танки, а фашистская авиация. Господство в воздухе - главное! Мы будем уничтожать самолеты. Нанесем удар вот по этому, он показал по карте, - крупному аэродрому. Я поведу десятку. Ты, Усенко, полетишь впереди группы. Подойдешь к Седлецу, разведаешь обстановку, сообщишь мне. Задание ясно?
– Так точно!
– По самолетам!
–
Летчики выбежали из КП и через пару минут были у своего Ар-2. Константин успел заметить, что с опушки леса на летное поле выкатили несколько бомбардировщиков, там суетились люди. "Эмка" командира полка направилась к ним.
В это время завыла сирена, раздались команды:
– Воздух! Воздух!
Люди от самолетов бросились к щелям: к аэродрому подходили немецкие бомбардировщики.
Усенко вмиг оценил обстановку: его машина, стоявшая на открытом месте, безусловно, станет объектом атаки. Надо успеть взлететь.
– По местам!
– закричал он.
– От винтов!
Схватив парашют и не успев застегнуть лямки, он вскочил на крыло, плюхнулся на сиденье и нажал кнопку стартера. Правый мотор запустился сразу. За ним левый. Усенко, надев на шлем телефоны переговорного устройства, услышал:
– Эф-один к полету готов!
– доложил Филиных.
– Эф-три готов!
– прогудел Прядкин.
А немецкие самолеты уже становились в круг перед бомбометанием.
Усенко с места повел Ар-2 на взлет. Тяжело груженная машина бежала долго, медленно набирая скорость Летчик уже различал границу аэродрома, за ней высилась желтая стена соснового леса. А самолет все бежал и бежал. Сосны стремительно приближались, вырастали в размерах, Лобовой удар казался неминуем: отвернуть было некуда.
Константин видел опасность, молниеносно соображал: "Если не наберем скорость - врежемся в лес, погибнем!.. Убрать шасси? От удара сдетонируют бомбы..." Руки самопроизвольно потянули штурвал, но летчик пересилил инстинкт самосохранения и упрямо выдержал взлет!.. Толчки о землю стали реже, еще реже. Наконец они прекратились, самолет повис в воздухе. Перед глазами замелькали желтые стволы и близкие верхушки деревьев.
Телефоны загудели, раздался крик Прядкина:
– Командир! Нас атакуют! Сверху сзади...
В натужный рев моторов вплелся торопливый перестук пулемета.
– На-а! На-а, гад! Получай!..
Раздался страшный удар. Ар-2, как живой, вздрогнул и стал заваливаться вправо.
– Командир! Горит правый мотор! Горит правый... Крыло разбито, хлещет бензин! Кругом огонь! Нас ата...
Раздался новый удар. Перед глазами пронесся сноп пламени. Треск. Звон. С приборной доски брызнули осколки стекла. Близко, почти над кабиной мелькнула тень вражеского истребителя, и сразу застрочили пулеметы из передней кабины.
Константин торопливо взглянул направо: правая плоскость, мотор полыхали в огне.
Лес кончился. Внизу показалось ржаное поле. Машину снова накренило вправо: мотор сдал. Пилот все же выровнял самолет, но он падал. Константин выключил моторы и чуть отдал штурвал от себя. В ту же минуту фюзеляж коснулся земли, резко затормозил. Летчика, не успевшего перед вылетом пристегнуть привязные ремни, страшная сила инерции бросила вперед на штурвал и приборную доску. Ар-2 прополз несколько десятков метров и остановился. Кругом бушевало пламя. Летчик быстро выбрался из самолета. Огляделся: никто из экипажа не вылезал. Константин забеспокоился, бросился к передней кабине, закричал: