Пилигрим
Шрифт:
По-военному быстро, побросав в сумку кое-какое появившееся у меня барахло.
Доведя процедуру расставание до короткого рукопожатия, снизил накал страстей. Отбыл в Карелию. Поближе к Финляндии подальше от проблем.
Как вы понимаете, там я не появился никогда.
Странно все это.
В первой части повествования, я выступал в роли преследующего и догоняющего, а во второй, господи прости, похоже, сам превратился в беззащитного тельца и жертву, отданную на заклание.
Недобор в быту Авелей, предполагает разгул Каинов.
В таком
ГЛАВА 20
О многом я успел поведать, поделиться. Доверительно и стыдливо рассказал о себе любимом и приятном много хороших слов.
Считаю, особенно удалась козырная часть текста о том, где я предстаю перед изумленной публикой, в роли излечившегося наркомана. Исповедально сознался, что сегодня все мы вместо того плохого любителя грязного героина, имеем дело с малопьющим алкоголиком. Не забыл добавить и о своей беззаветной любви к никотиносодержащим смесям. Табакокуритель, получающий от самого процесса вдыхания дыма (ну, не от кашля же), огромное удовольствие.
Короче говоря. Статный, видный жених на выданье. Хотя и скрытый импотент… Но уж больно богат. Кто будет обращать внимание на невозможность соблюдения тяжких и постылых супружеских обязанностей, коль скоро претендент, завернут в большую денежную бумажку и перевязан красивой муаровой лентой?
Никто. Кроме него самого.
Все это могло быть прекрасно и великолепно. (Я опять о наболевшем.) Если бы не одно уточнение в виде большого «но»…
Мне не только обещанных денег не заплатили, но и пытались убить большой и беспощадной бомбой?
Ребята! Я и сам не подозревал, что во мне такое большое количество дерьма, с большой человеческой буквы. Они меня только легко тронули, а вони получилось на весь мир…
Однако вперед забегать не будем. Все по порядку.
Трое суток подгоняемый животным страхом всякими путями и способами, включая и игру в прятки в вагонах для перевозки скота, кружился я вокруг красивого Волчьегорского морского порта, живописно раскинувшегося на берегу Финского залива.
За время перехода на нелегальное положение, провонял весь, поизносился, протух. Делать нечего. Рядом с портом на стене неприметного сарая отыскал, как специально для меня расположенный кран с холодной водой. Помылся, простирнул одежонку со своего плеча и, не смотря на то, что во влажном чувствовал себя несколько неуютно, жизнь вновь заиграла разноцветными красками.
Страх притягивает к себе. Когда он в человеческой оболочке, к тебе липнет всякая дрянь и мерзость. Не верите? Поясняю.
Не успел я появиться в порту, чтобы прямым ходом «плыть в Карелию». Как тут же меня окружила толпа нищих, каких-то подозрительных уродов, опустившихся наркоманов и вообще неприятных отталкивающих личностей.
Это как раз то, что мне было необходимо. До боли близкое и знакомое мне общество.
В окружении темных портовых прохвостов, рядом с которыми меня трудно было узнать, как блестящего кавалергарда я болтался вокруг территории порта. Целью моих хождений, якобы в поисках работы, было желание разузнать сразу несколько направлений на выезд из этой могучей страны.
По одному из них назовем его главным, я должен был махнуть в Карелию. На его отработку шли основные усилия. Надоел я им там всем, до тошноты. Все выспрашивал безостановочно светя лицом, как будет короче через Ладогу или по Онежскому озеру. Запомнили меня бродяги основательно (под
именем «Грязного Гари» — Клинт Иствуд надоумил) и конечно запомнили маршруты и цель поезду великолепно.На самом же деле я прорывался в стольный град с его золочеными луковками церквей. Долги раздать, посетить музей Маннергейма, библиотеку. Но извините, в казино «Матрас», ни ногой, ни ухом… Был я там так сказать на задании. Лет восемь назад, сподобился. Мало того, что проиграл все казенные деньги, так еще после этого стал требовать вернуть мои деньги, обзывая всех жуликами и мафиози. Мне конечно не глядя на смокинг накостыляли по ребрам и вытолкали в шею. После чего попал в их «картотеку неугодных лиц». Сейчас числюсь во всех казино, как человек, которому запрещено их посещать… Впрочем и кроме «Матраса», в Хельсинки много других достопримечательностей. А вы думали я о каком стольном граде с его золочеными луковками церквей? Нет — о Хельсинке.
Море не люблю там глубоко, сыро и акулы. Так не хочется садиться на эти ненадежные шаланды, что спасу нет. Но иначе в Финляндию не проскочить… К самолетному перелету я был подготовлен еще хуже.
Время шло, ничего стоящего и подходящего для меня не было. Всюду кроме денег за билет, требовали паспорт и въездную визу. Иначе никак.
Решил, не оставляя попыток пробраться на идущий в «благодатную» Финляндию теплоход заняться и своими личными делами. Накопилось их вагон и маленькая тележка. Вместе с подозрительным отношением и паническим страхом ко всякому незнакомому лицу.
Неподалеку от порта, нашел вполне приличный притон, прошу прощения — пансион. Эффектное заведение, с чердака которого весьма удобно стрелять в проезжающих рядом президентов. Заведение принадлежало портовому гольф-клубу. Внизу боксерский зал. Наверху комнаты. Все чинно-благородно. Снял одну. Зачем мне две?
С утра здесь кормили овсяной кашей на воде причем, если шел на кухню за добавкой к этому относились с пониманием. В качестве сладкого поили жиденьким бочковым кофе. Но приятной неожиданностью было то, что исходя из особенностей проживающих постояльцев: проститутки, их сутенеры, бандиты, контрабандисты… Много других достойных людей. За дополнительную плату паспорт при заселении можно было из кармана не доставать. Почему? Я затрудняюсь ответить на этот вопрос.
Хотя чего-чего, а такого добра как паспорта и всего остального здесь было на любой вкус и цвет. Я тут же не отходя от тумбочки портье-уборщицы у местного коробейника за триста долларов (первоначально просил пять тысяч) приобрел себе потрепанный международный «паспорт моряка». Через пять минут после фотографирования и вклеивания фото он был у меня в руках. Украли его видно здесь же, но я и не собирался по нему получать ссуду в банке или выдавать поручительство собутыльнику Генке Мушперту. Поэтому проверять его достоверность случая не представилось.
Другие документы я себе не покупал, как и чемодан из индейской шкуры, хотя предложений было масса. Вместо этих бесполезных вещей я приобрел самый быстроходный «ракетный катер», в виде последней модели элегантного компьютера. И все — пропал поэт, невольник части…
После такой неосторожной покупки «тихий постоялец» как меня здесь называли, выходил на люди только к завтраку, пугая других жильцов и жиличек своим опухшим от кофе и сигарет внешним видом. Правда, иногда и днем спускался в расположенную здесь же лавку пополнить запасы кофе, сладкого печенья и сигарет.