Пилюля

В окнах отеля стал загораться свет. Разбуженные гости выходили на балконы. Саня с Ритой накинули халаты и тоже вышли. Шум стих. Внизу, по бамбуковой аллее, нервно размахивая руками и что-то бубня себе под нос, быстро шла Тамара.

– Тамарка! – позвала Рита.

Женщина остановилась и подняла голову.

– Рита! Какая это скотина!..

– Тише! Ты чего кричишь так?

Тамара оглянулась туда, откуда пришла, и крикнула со всей силы: – Ска! Ти! На!

– Не трогай ее. Видишь, она еле на ногах стоит, – обнимая Риту, прошептал на ухо Саня.

– Рита! – орала снизу Томка. – Если он нажрался, это все!

– Не кричи! – громко прошептала Рита.

Санины губы еле заметно пошевелились.

– Не отвечай ей. Пусть идет спать.

– Нас скоро отсюда попрут! Погонят поганой метлой, Рита! Это такой позор! Такой позор! Он купил кобру! Огромную мерзкую филиппинскую кобру, Рита! Кто там с тобой?! А, Сашенька! Хорошенький он у тебя. Хороший, такой милый мальчик. А эта свинья, Рита, он кидает кобру людям под ноги! В ресторане подсунул… эти крышку подняли, а там!.. Батюшки! Сашенька… Какой он у тебя милашка! Рита, его били! А он глаза залил, ему до фени! Я говорю: мальчики, вы же тоже русские, не бейте его. Она же беззубая! Она не кусается! А эти! – ее голос стал звучать все тише, почти затих: она заплакала. – Вот такой синяк поставили дураку… Чуть не убили, гады… Я до них доберусь… Ничего такого он не сделал… Подумаешь, змея… Ничего, я фамилию узнала… Дома найду… Они у меня живые больше дышать не будут…

Тамара ушла. Рита с Саней еще долго стояли на балконе, наблюдали, как растекается по горизонту зарево.

– Зачем она столько колец нацепила? – спросил Саня.

– Тамарка?

– Угу… У нее пальцы, как пальмовые листья торчат. А эти ее бусы! Зачем столько? Это ведь тяжело. Мне ее жалко. Правда. Кажется, если она спину согнет, назад уже не разогнется.

– Ты ничего не понимаешь в моде, – возразила Рита.

– Милая, это не мода, это безвкусица.

Рита покосилась на него.

– Чего это ты на баб стал заглядываться? Вот этот мальчик, который нам вино принес, мне кажется, зря бакенбарды оставил. Я бы ему посоветовала не набок, а наверх зачесываться.

– Звездочка моя, вино нам девушка приносила.

– Ага! – притворно рассердилась Рита. – Откуда знаешь? И на нее пялился, да?

– Мне чтобы мальчика от девочки отличить, сильно пялиться не надо.

Рита потрепала Саню за ухо.

– Смотри мне. У Тамарки браслет есть очень красивый. Очень-очень мне нравится. Видел, такой паук с зелеными глазами? Такие камушки – будто светятся. И кольцо у нее есть тоже с таким зеленым камнем. Я бы такое хотела.

– Заработаю немного, куплю тебе такой.

Рита хихикнула:

– Хе-хе… Купит. Знаешь, сколько он стоит? Не надо. Обойдусь. Нам о доме своем думать надо, а не о бриллиантах.

– Не смогу купить, тогда украду, – пошутил Саня. – У нее их столько, она и не заметит. Слышишь, а мыло в ванной такое душистое! Его тоже стащим.

Рита усмехнулась:

– Ах ты, мой воришка, – она согнула безымянный палец. – Давай украдем. Вот на этом пальчике я его буду носить. – Ссс… – вздрогнула. – Замерзаю. Пойдем в постель.

Они ушли.

Несколько секунд царила полная тишина, а потом на верхнем балконе послышался шорох. Вспыхнувшая спичка осветила перекошенное от злости, с трудом узнаваемое лицо Вадима. Он был до безобразия пьян и почти ничего не соображал. Затягивался сигаретой и как мантру повторял одно и то же: «Браслет-паук, кольцо – зеленый камень, браслет-паук…»

Хуши сказал: «Я терял столько же, сколько находил, но находил я чужое, а терял свое»

Следующий день выдался особенно жарким. Вода в бассейнах, казалось, закипала от плещущихся в ней человеческих тел. Из динамиков со всех корпусов доносилась музыка в стиле «регги». Вадим, Николай и его супруга прятались от солнца под большим белым зонтом на своем излюбленном месте.

– Будьте милосердней, – шептал Николай, стоило Тамаре бросить на него взгляд, полный упрека.

У всех троих после вчерашнего жутко болели головы. Нужные слова не шли на ум, и потому Томка пыталась воздействовать на супруга мимикой.

Николай держал у подбитого глаза холодную бутылку вина. Бутылки меняли по мере нагревания, примерно два раза в час. Причем, подавали только «Chateau Lafite». Николай утверждал, что только это вино притупляет пульсирующую в глазу боль.

– Будьте милосердней, – шептал он, стоило завизжать кому-то в бассейне или плюхнуться в него с разгона.

– Если тебе так плохо, чего ты здесь сидишь? – не понимала Тамара. – Иди спать!

– Ничего, прошу, ничего мне не говори, – умолял несчастный. – Ты же видишь, я унижен и раздавлен. Жизнь кончена. Пуста и бесталанна жизнь моя. Конец близок. Чистым приду я к Богу. Болью искуплю грехи.

– Нет, серьезно, чего сидишь? – спрашивал Вадим. – Ляг, может, заснешь.

– Иди ты на хрен со своими советами, – жалобно стонал Николай. – Я когда ложусь, блевать начинаю. Прошу, будьте милосердней. Не мешайте готовиться. Вечность зовет меня.

– Ну что, поможешь? – с мольбой спрашивал у Тамары Вадим. – Видишь ведь, погибает девчонка. Тамарочка, родная, я все для тебя сделаю, помоги! Не ради себя, ради нее прошу. Он ведь губит ее.

– Ууу… улыбнулась Тамара. – Я бы с таким сама «погубилась».

– Будьте милосердней, – опять простонал Николай.

– Тамарочка, – не обращая на него внимания, продолжал уговаривать Тамару Вадим, – этот человек не для нее. Черный раб не должен лезть…

– Слышала уже сто раз про твоего раба, – перебила она. – Ты сколько языков знаешь?

– Чего?

– Вот то-то же, белый хозяин. Они сегодня из города шли. Он, как Ритка, смотрю, с местными по-бирмански, с немцами вот теми толстыми, – показала рукой в сторону бассейна, – тоже стоит, трет о чем-то. А те смеются… И с англичанами… Может, он переводчик?

– Будьте милосердней… – напомнил о себе Николай.

– Я не знаю, – фыркнул Вадим. – Какая разница, кто он? Поможешь? Тамара, Тома, Томочка, прошу тебя…

Женщина протянула руку и погладила его макушку.

– Вадимчик, ну чего ты такой жалкий?

– Тамара…

– Вадимчик, не ходи кислым. Ты тогда такой некрасивый становишься.

– Тамара!

– Будьте милосердней!!!

– Ну, хорошо, хорошо, милый, – складывая губки трубочкой, будто хочет поцеловать Вадима, произнесла Тамара. – Только не плачь, мой сладенький.

Рита и Саня вместе принимали ванну, когда в их номер постучался Вадим. Девушка, наспех запахнувшись халатом, открыла дверь и через секунду, вернувшись, склонилась над любимым:

– Вадим пришел. Хочет поговорить со мной.