Пилюля

Фу ты. Чуть не спалился.

Поменял бананы на груши. Подружил Чебурашку с Геной и стал собираться домой. Одноклубники в другой комнате досматривают что-то по КВНу.

– Водичку надо поменять, – замечает Виноградов, – Дистиллированную заливаешь?

– А то. – отвечает хозяин. – Что, Юрок, отчаливаешь? Ну, пока.

Так. Тренировку я пропустил. А… Да… Пилюля же ждёт. Или уже не ждёт. Пол-одиннадцатого.

Бегу по ночной Москве. Слюни после рассольчика обильные прям как у норвежских лыжников-астматиков. К общаге намерзает белая борода. А вот и дежурка едет. Кричу "Стой". Останавливается. Из кабины выпрыгивает комочек закутанный в пуховый платок и несётся ко мне.

– А я думала, что ты не придёшь, – улыбается и осторожно вытирает пену с моего рта. Дежурка бибикает. Пилюля целует меня в щёку, всовывает в руку мандаринку и подпрыгивая, как школьница, бежит к машине. Машу ей рукой. ЗОЛОТАЯ ДЕВУШКА.

Колобок что-то переписывал в тетрадь. Потом гордо встал и с гордостью произнёс:

– А я как ваш Коля Пучков иностранные языки изучать буду. Вот со Стёпой выучил.

Чему тебя этот персонаж из "Свадьбы в Малиновке" научит.

И не дождавшись моей положительной реакции начинает:

– По-украински: Ой, гралися гуси, та ти цюцюрковый злодияка. Йди до бису, наволочь, писуньковый злодий.

Перелистывает страницу и оправдывается:

– Я может напутал чего, завтра Стёпа проверит. А теперь по-белорусски: Сярун, каб ты запорхался, каб цябе маркитуна пярдолить. Теперь по-китайски. Это Стёпу переводчик научил, что с китайцами на аэродром приезжал: Уа бу хуй цю ханнюй. Это значит: Я не говорю по-китайски.

– А я по-арабски знаю, – вспоминаю перестроечные командировки на Средний Восток, – Собакахер мударисиен Насралла. Это переводится: здравствуй учитель Насралла.

Дождался пока полиглот запишет в тетрадь и скомандовал:

– Туши свет. Отбой.

11 февраля 1950 года.

На тренировку не вышел. Колобок алкозавром обзывал.

Запомнил. Он и может только маты и оскорбления запоминать.

Отпросился по телефону у Короткова с тренировки. Тот сказал, что Бобров с Шуваловым тоже не придут. А вот на Виноградова он всегда рассчитывать будет. И деньги теперь до окончания Чемпионата бухгалтерия нам не даст.

Вот, блин, и сходили за деньгами.

Подхожу к стадиону. Народ кучкуется у кассы. Везде вот такие плакаты висят.

Подхожу к кассе. Взрослый – рубль. Ребёнок – бесплатно. То-то я смотрю ребятни прорва. Сегодня начало в 18–00. Хрена что на трибуне увидишь в темноте. А завтра в 13–00 бегут 1000 метров, потом пятёрку. Вот завтра после тренировки и заскочу. Можно и Колобка подтянуть. Он как раз к обеду из Лефортово возвращается.

Ей примерно как мне ленинградскому. Лет четырнадцать. Узнаю ли? А если пошлёт куда подальше? Что это я? Я же не педофильничать собираюсь. Так, просто вновь увидеть хочу старую подругу… Пилюля если узнает – убьёт!

В общежитии натолкнулся на Абрамяна:

– Где стихотворение, – руками машет, ногами топает, – Федя уже название намалевал. Маша, ты её не знаешь, статьи хорошим почерком напишет. Где стихи? Через неделю смотр начнётся, а у нас конь не валялся…

– Сегодня принесу. – зло реагирую на нажим. И почти рыча повторяю, – Сейчас принесу.

Ара водит руками передо мной как Кашпировский:

– Успокойся, Юра. Не нужно так волноваться.

Муля, не нервируй меня.- хочу сказать я, но в замен лишь хлопаю дверью.

Достаю тетрадь, вырываю лист и начинаю вспоминать своё школьное стихотворение:

Как в навязчивом сне возвращаюсь назад. У великой российской реки Не сдавался врагу и горел Сталинград. Бились с немцами наши полки. Захлебнулась германской атаки волна И разбилась о стойкость солдат Тем, кем вечно гордиться родная страна Ведь их подвиг бессмертен и свят. И из братских могил нам безмолвный вопрос Задают страшной битвы бойцы: Вы смогли бы в атаку вставать в полный рост? Как в Гражданскую наши отцы? Вы смогли бы под танки гранаты бросать? В рукопашную биться штыком? На холодном снегу в забытьи засыпать Перед новым смертельным броском? Вы смогли б из горящего танка стрелять? На таран бросить свой самолёт? Через Волгу под взрывы и пули бежать, Уходить под расстрелянный лёд? В Сталинграде спасли и тебя, и меня, Сотни тысяч погибших солдат. Будут святы для нас тех бойцов имена. Как и город-герой – Сталинград.

Перечитываю, а ничего так для школьника. Хотя, подобных творений в Сети – воз и маленькая тележка. Читать – не перечитать… Но, для стенгазеты пойдёт. Отдаю листочек заинтересованной Клавдии Петровне и иду на склад к попандопульскому земляку за обновлением гардероба.

Склад недалеко от аэродрома поэтому добираюсь быстро. Представляюсь. Переспрашиваю фамилию майора:

– Как? Фикер?

Дядечка морщится, видимо я уже не первый спутавший:

– Фикер, это молодой человек, по-немецки "блядун". А я Финкер, – показывает указательный палец.

– Понятно товарищ Пальцев… то есть Финкер, – быстро поправляюсь я, – мне бы костюм и обувь в пределах двух тысяч.

– Могу предложить куртку десантника, брюки и горные ботинки.

Вываливает вещи из коробки на прилавок.

– Помилуйте, Мойше Самуилович…

– Михаил Семёнович. По новому паспорту – Михаил Семёнович.

– Да, Михаил Семёнович. Но, это же фашистская форма.

– Извиняйте, юноша. Все шильдики и опознавательные знаки сняты. Где фашистская? Где?

– Извините, уважаемый, но за две тысячи это очень жирно.

– Могу заменить немецкую куртку на американскую, – одессит выносит из под прилавка куртку с шевроном головы белого орла. Видя моё замешательство, добавляет:

– Могу в знак уважения к Степану Несторовичу прибавить спортивную обувь. Любую пару вот из этого ящика. (тычет в глубь склада). А на куртках шевроны со съёмок "Встречи на Эльбе". С ними одежду даже лучше берут. Десять курток киношники "потеряли". Пришлось на мышей списывать.

Прохожу на склад, откинув доску прилавка. Залезаю в коробку. Достаю в полутьме что-то похожее на кроссовки. Напрягая глаза читаю немецкое Dassler, и застываю.

Да это же Адидас. Они в войну снабжали вермахт спортивной обувью.

– И много у Вас уважаемый Михаил Семёнович, таких вот потрёпанных тапочек?

Еврей тут же включается в торг. Цену за оптовую покупку удалось сбить вдвое с шестисот до трёхсот рублей за пару.

Предложу одноклубникам по пятьсот. Я им не мать Тереза. А ещё Стёпе нужно будет штуку отстегнуть за поручительство.

Вообщем я получил за три тысячи два комплекта следующего состава: куртка американская (не замшевая), парадные военные брюки, американские высокие армейские ботинки, кроссовки Дасслер. На реализацию под Стёпино слово брал тридцать пар кроссовок по 300 рублей за пару с возможностью возврата.