Пилюля
Шрифт:
Он молча докуривает и замечает:
– А песни у вас хорошие. Если отшлифовать да с оркестром… Моей дочке Наташе очень понравилось. Вообще она приёмная дочь, но нам с Еленой как родная. Слушай, про Анечку вспомнил. Меня режиссёр Александр Роу спрашивал про девушку на роль в сказку "Морозко". Чтобы лицо было чистое, детское. Я ему фото покажу. У тебя есть? Передай мне через Катю. Она с нашей Наташей в одной женской гимназии учится. Ну, что пойдём. А то наши дамы там заскучали.
Проводили Анечку в госпиталь. Идём с Колобком в общагу. Снег хрустит под ногами. Снежинки кружат хоровод вокруг редких фонарей. Сосед
– А ты песню пел… Про ненаглядную певунью, что имя сменил, всё потерял вместе с памятью – это понятно. А про океан, про бразильский туман этот малярийный – придумал? Ну ведь придумал же… Тебе нужно в эти… В композиторы… Нет-нет. В сценаристы. Сочиняешь складно. Я так не могу.
Э, брат. Да ты себя со стороны не слышал...
– А вот и взлётная полоса, – говорю я, кивая на тёмную ледовую полосу впереди, и расставив руки в стороны вою как самолёт.
Тут вдруг Васёк разбегается, и со всей дури летит в темноту по наезженной ледяной дорожке, извиваясь как ужаленный током. Довольный тем, что доехал до конца и не упал, машет мне рукой из темноты и орёт:
– Не ссы, Юрка. Не помрёшь. Взлетай…
Я разбегаюсь, но за пару метров от начала "полёта" замечаю как ледяная глыба срывается с крыши, и оторвавшись, летит на центр ледяной дорожки. В последнем шаге перед льдом успеваю вывернуть стопу и оттолкнуться чуть в бок. Качусь по снегу навстречу ледяному взрыву. Крупный осколок попадает в лоб. Пипец!
Ну и вонища!
Открываю глаза. Тётя Клава тычет мне в нос вонючей ватой.
Нашатырка.
Колобок орёт в трубку по-эстонски растягивая слова:
– Ско-о-ра-ая? Тра-ав- ма-ати-иче-ески-ий шо-ок… Да-а. По-о-вто-ряю а-а-дрес… Что-о? На во-о-здух?
Попандопуло с Абрамяном берут меня за руки, за ноги, и выносят на снег перед крыльцом. Смотрю на звёзды, устав разбирать "эстонские" разговоры. Постепенно речь друзей становится более разборчивой, и к приезду скорой я уже начинаю смотреть на происходящее с усмешкой.
Мне сделали укольчик, посветили в глаза, померяли давление. Сказали два дня постельный режим, будет хуже вызывайте врача. Дали справку и уехали.
Пилюля прискакала ночью с дежурства. Лежит вот у стеночки, а я больной человек балансирую на краю кровати, пытаясь её не разбудить. Потом двигаю телом пытаясь отодвинуть подругу к стенке. Та, упирается двигая меня своей попочкой назад. Так продолжается пару минут пока Колобок не устав от скрипа хрипит нам:
– Эй, вы там. Берите матрас и идите в коридор. Я к соседям не пойду. Да и мандаринки у вас нету.
Мы с Пилюлей истерически тихонько ржём прижавшись друг к другу. Так и засыпаем.
12 февраля 1950 года.
Утром невыспавшийся Васечка побежал на тренировку с художниками, подруга приготовила завтрак и улетела в госпиталь. Я лежу и думаю, а что это со мной ночью было.
У меня ведь после драки в подворотне и когда банду брали тоже что-то подобное было. Значит это не из-за шайбы. А из-за чего? Целых два свободных дня впереди. Сто процентов догадаюсь…
На хоккейную тренировку не пошёл. Позвонил в штаб Изотову, доложил. Короткову стрёмно звонить, выгонит из команды на хер. А так за пару дней
может успокоится. Колобок поел, потрыньдел, глядя на меня, про бездельников и уехал на тренировку в Лефортово. Хотел с ним передать привет трэнэру, но вовремя одумался. Не буди лихо – пока оно тихо.Проехал в Спорткомитет к Гранаткину. Книги отдал. Про номера у футболистов-хоккеистов потрыньдел. Марш на губах сыграл имитируя выход на поле. Засел за заявки футбольных команд низших классов в надежде углядеть знакомых по тем чемпионатам.
Оп-па. ОДО Иркутск Бузунов Василий 1928 г. р… Так этож лучший бомбардир одного или двух чемпионатов СССР.
Переписываю данные.
Лежу, "Огонёк" читаю, что тётя Клава принесла. Рассматриваю фотки и прикольную советскую рекламу. "Требуйте наш товар в ассортименте своего магазина". И, ведь требовали…
Достаю свою лейтенантскую парадную форму. Натягиваю сапоги. Цепляю орден. Смотрю на себя в зеркало. "Красавчек".
Никуда идти не нужно. А не выпить ли благородному дону?
Достаю из тумбочки початую "Пшеничную". Наливаю на два пальца. Выпиваю, и подцепив вилкой кусок омлета с салом, с наслаждением занюхиваю.
Тут раскрывается дверь и на пороге кто? Сами знаете кто. Улыбается:
– А я отпуск на завтра до вечера взяла. Буду за тобой ухаживать. А Васечка после тренировки к Анисимову на базу поедет. У того койка свободна…
Достаёт из сумки пакет, и высыпает на стол десяток мандаринов.
– Вот. Надеюсь хватит…
Я, оценив ситуацию, встаю, подхожу к патефону, выбираю пластинку. Пилюля быстро скидывает пальто и валенки, оставаясь в белом халате, который надела, чтобы не помять в сумке до завтрашнего ночного дежурства. Подруга до ушей радуется появившейся возможности пошалить. Звучит музыка. Я подхожу к ней. Она поправляет халат. Беру её за талию. Поехали!!! [36]
13 февраля 1950 года.
36
https://youtu.be/T3nYxc4JE-s?t=107 Навка – Башаров Утомленное солнце – Рио-Рита с 1:47
В лицо светит солнечный луч. Я не открывая глаз, зарываюсь от него поглубже в подушку, ощущая ромашковый аромат её волос. Она сладко спит, смешно округлив губы, как для поцелуя.
А не послать ли мне на хрен весь этот мой гениальный спортивный план. Женюсь, буду каждый вечер так шалить. Ну, не каждый, через день… А где шалить? В примаки я не пойду. Квартиру или даже комнату Генерал только за первое место даст, и то не факт. Со Сборной когда ещё что-то выиграем. Вообщем нужно немного подождать. Подождёшь, любимая?
Она во сне чему-то улыбается, словно слышит мои мысли. Тут вдруг стук в дверь. Анечка вздрагивает, открывает глаза. Встаю, смотрю на часы. Точно, Колобок с тренировки приехал. Закидываю матрасы на кровати. По-солдатски быстро одевшись, смотрю на Пилюлю. Она сидит за столом и заинтересованно что-то читает в "Огоньке". Артистка Больших и Малых театров. Открываю.
Васечка заходит. С тоской смотрит на своё постельное бельё лежащее на полу. Переводит взгляд на мусорное ведро с кучей мандариновых шкурок.