Пионер в СССР

– Есть! – крикнул я. От радости, что наше ёлочное брождение завершилось, вышло, наверное, слишком громко.

– На жопе шерсть, – отозвался электрик. – Руби ее, горемычную. Пусть она детишкам радость принесет.

Я встал поудобнее, ухватил топор обеими руками и попробовал срубить деревце. Но получалось как-то плохо. Лезвие то попадало в разные места, то вообще улетало мимо. В итоге весь низ ёлки был в зазубринах и без некоторых нижних веток. Если изначально она и выглядела приличнее остальных, то мною это недоразумение было исправлено.

Зато я сделал весьма правильный вывод. Не очень-то удобно рубить тяжелым топором, да ещё на уровне земли, когда тебе всего четырнадцать. К тому же мое новое тело очевидно не знало физической работы. Чертов Ванечкин. Тюлень какой-то, честное слово. Буквально сразу заломило мышцы, руки заныли. В спину начало стрелять.

– Родион Васильевич! Помощь нужна! Ёлка не рубится! – Крикнул Антон. В свои силы он, видимо, тоже не верил.

– А раньше ты не мог то же самое сказать? – У меня снова начало расти раздражение. Что за хрень? Я, человек с богатым прошлым и, надеюсь, еще более богатым будущим, шляюсь вокруг пионерского лагеря, ради сомнительного счастья поучавствовать в празднике, который даже не настоящий.

– Это мне помощь нужна! – Моментально отозвался на реплику Ряскина дядя Родя. – Я, можно сказать, пожилой человек, а жизни спокойной так и нет. Вот это, да. Это – горе горькое. А вам разве, что медицинская помощь требуется. Так сказать, психиатрическое обследование с последующей госпитализацией. Наука сделает шаг вперёд, исследовав ваши мозги. Вы, можно сказать, находка для советской медицины. В таких маленьких мозгах столько дурных мыслей и идей. Придумали Новый год в начале лета.

Продолжая рассуждать и возмущаться, электрик все же поднялся на ноги и дошел до нашей ёлки.

– Ну, и что? Что тут рубить-то? Совсем сил нет? Раз-два и готово. Тоже мне, Тимуровцы. – Он взял топор, наклонился, а потом замахнулся практически от плеча, но ударить по дереву не успел.

– Родион Васильевич, – осторожно дёрнул Ряскин электрика за майку. – Тут это…

– Ну, что ещё? – Дядя Родя, застыв в своем шикарном размахе, посмотрел через плечо на Антона.

– Кабан, – сказал Рыжий и показал куда-то в сторону. – Самый настоящий кабан. Пришёл…

– Какой ещё, нахрен, кабан? Я тут отродясь их не видел, – Отмахнулся дядя Родя. Причем топором и отмахнулся. Хорошо, Ряскин уже отошел на несколько шагов. А то мы бы повторили прошлый год. Насчет пожарных не уверен, а вот скорая точно была бы.

– Ну, Вы говорил, что кабан нас найдёт, – продолжал упрямо Антон. – Он и нашел. Вон стоит, таращится.

Я посмотрел в сторону, куда показывал Рыжий. За деревьями, между кустов и правда кто-то топтался на месте. При этом, с треском ломались ветви и раздавалось тяжелое сопение.

Родион Васильевич, видимо, понял, Ряскин не шутит, и резко выпрямился, но тут же опять согнулся.

– Ёшкин кот!!! Едрить твою в колено!

– Какой кот? – спросил я, потому что никак не мог толком разглядеть, кого там принесло, и слушал электрика в полуха.

Если реально кабан, то дело – труба. Но опять же, я не знаю, как выглядят местные кабаны. В моем времени это – здоровенные дикие свиньи, весом под четыреста килограмм, с четырьмя выступающими клыками. А еще у них полное неприятное людей и абсолютно бешеный, шизанутый характер.

– Поясницу прострелило…Согнуться-разогнуться не могу. – Простонал Родион Васильевич.

Причем, судя по всему, он не врал. Поза, в которой теперь стоял электрик, развлечения ради точно не получится. Дядя Родя согнулся, но при этом, ухитрился сделать это не только вперед, но и куда-то вбок.

– А кабан-то где? – повторил я вопрос.

Меня данный нюанс волновал достаточно сильно. В теле Ванечкина, который бегает с трудом, потому что у него трясётся рыхлый животик и появляется отдышка через минуту, шансы на счастливый итог встречи с этим животным очень малы. Есть, конечно, топор. Но даже в своем обычном виде я бы не рискнул идти на кабана вот так, лоб в лоб. Как минимум, сначала поджарил бы ему мозги, которых и без того не особо много. А потом долбанул бы сверху каким-нибудь деревом. Правда в данную секунду, сопящее существо стояло на месте, вперёд не двигалось. Но разглядеть его тоже не получалось. Слишком густо в том месте росли деревья.

– В Караганде! – ответил электрик. – У товарища твоего приступ воспалённой фантазии. Вот ему и померещилось. Нет тут кабанов. Это я так сказал, для красного словца. Зато меня по-настоящему скрутило, аж дыхнуть не могу спокойно. Все из-за вас. Пионеры… Тимуровцы… Чтоб вам пусто было с вашим Новым годом.

– Ничего не померещилось мне, – обиделся Ряскин. – Вон там стоит.

– Вон там стоит… – передразнил его дядя Родя. – Глаза на место поставь.

– Ребят… Ребята… – Послышалось вдруг из-за деревьев. Как раз с той стороны, где теоретически Антон увидел кабана.

– Мишин! – Рыжий нагнулся, поднял палку с земли, а потом швырнул ее туда, где находился Вася. – Придурок! Мы думали, кабан! Ты какого черта сюда пошёл? Тебе же велели ждать возле забора. А если бы застрял опять? Давно в дыре жопой не светил.

– Не мы! – Родион Васильевич погрозил пальцем куда-то вверх. – Попрошу меня к своим глупым домыслам не приписывать. Это вы думали. А я себе спину потянул. Из-за вас.

– Иди сюда! – Снова крикнул Толстяку Ряскин.

– Это вы идите сюда. Кое-что покажу. – Отозвался Мишин.

– Так…На! – Я решительно шагнул к Родиону Васильевичу, выхватил из его рук топор, а потом сунул его Рыжему. – Руби! Пора заканчивать очередной цирк с клоунами. К Васе сам схожу. Посмотрю, что там.

– Но… – Антон начал было отнекиваться. Зря. Я окончательно потерял терпение. Тем более, оно вообще никогда не было моей добродетелью. И так в новом теле слишком многое принимаю как данность.

– Ряскин… – Я схватил Рыжего за плечо, сжал его пальцами, а потом подтянул пацана к себе. Смотрел при этом ему в глаза, чтоб Антон точно видел мой настрой. – Если ты сейчас же не срубишь эту дебильную елку, я за себя не ручаюсь. Понял?

– Блин… – Ряскин осторожно высвободился, – Знаешь, что, Ванечкин? Ты меня иногда пугаешь. Мы, конечно, раньше знакомы не были и может, это – твое естественное состояние, но иногда у меня возникает ощущение, будто ты – вовсе не ты. А на самом деле в тебе сидит кто-то другой.

– Представляешь, как тяжело жить… – Ответил я Антону, а потом отправился к Мишину.

Васю нашёл за деревьями, которые росли чуть в стороне от секретного лаза электрика. Толстяк стоял, опираясь руками о колени, наклонившись очень низко, и внимательно рассматривал что-то на земле.