Пип!
Шрифт:
Проснувшись на следующее утро, Птишка стала летать кругами над лесом. Она пролетала даже над ямкой, в которой спали Варре, Тине, Лутье и Спасатель. Но ямку она не увидела. На деревьях зеленело несметное множество листьев, и ямка была где-то под ними.
Птишка играла сама с собой в игру «прыгни с дерева на дерево».
Потом она играла в игру «съешь паука с закрытыми глазами» и кувыркалась в воздухе через голову. Оказавшись у края Ветвистого Леса, она увидела среди полей сверкающую полоску. Это был чистый ручей. Птишка приземлилась прямо посередине ручья, и он сразу забурлил у ее ножек. Она бултыхалась, и плескалась, и брызгалась в ручье несколько часов. Голубая пелеринка совсем вымокла и стала тяжелой.
Но Птишка не обратила на это внимания. Ей надо было успеть напиться, наесться и наиграться, прежде чем кончится день. Она улетела только с приближением сумерек.
Она летела вдоль сверкающего ручья, пока не увидела под собой большой каменный дом. В доме было много окон, небольших окон, и все были открыты. Птишка спустилась на крышу и села, прислонясь спиной к трубе.
С одной стороны дома она увидела идущих людей. С другой стороны никого не было. Птишка выбрала спокойную сторону и спустилась еще немножко пониже, поближе к верхнему этажу. Заглянула в окно. Никого. Она увидела комнатку с кроватью, шкафом и стулом. Птишка долетела до кровати и легла. Кровать была мягкой и уютной. Вечер тоже. Птишка посмотрела в окно на небо. Становилось все темнее и темнее. Мимо лица луны проскользнуло маленькое заблудившееся облачко.
Время от времени в коридоре, совсем близко, слышались шаги, но в комнату никто не входил. Всю ночь. Никто в этом большущем доме так и не узнал, что Птишка нашла тут себе гнездышко. Едва наступило утро следующего дня, она улетела прочь. Весь день она опять играла в ручье, ела, пила, подставляла солнцу личико. А в сумерках опять прилетела в ту же комнату, чтобы сладко поспать.
25
Лутье проснулась первой и побежала к самому симпатичному дереву, чтобы за ним пописать. По земле как раз полз жучок, который, увы, погиб во время наводнения. Когда Лутье вернулась, никто уже не спал.
— Мы не дежурили, — сказали они. — Мы все проспали.
За ночь они замерзли, у них затекли руки и ноги, и им больше всего хотелось принять теплый душ или пенную ванну с экстрактом сосновой хвои.
Они неспешно позавтракали бутербродами и выпили по глоточку лимонада.
Вокруг простирался огромный мир. Казалось, в таком грандиозном пространстве невозможно найти то маленькое, что они искали, каким бы важным оно для них ни было.
Варре, Тине, Спасатель и Лутье решили хорошенько осмотреть все деревья в лесу, от корней до макушки. А также землю у корней и небо над макушкой. Работы было достаточно, хватит на целый день.
Чего только они не нашли!
Неудачное гнездо.
Заблудившуюся собачку.
Камень необыкновенной формы.
Заросший травой башмак.
Газетное объявление.
Несколько
нежных перышек.— Может быть, это ее перышки, — сказала Тине с надеждой.
Немного дальше они нашли еще несколько перышек. Мысленно провели прямую линию. Она начиналась у первых перышек, проходила через другие и потом уходила в бесконечную даль. Вот они и двинулись по этой линии в сторону бесконечной дали.
Когда уже начало смеркаться, они вышли из леса и вскоре пересекли ручей, в котором весь день плескалась Птишка.
— Ух ты, — воскликнула Тине, — наконец-то я могу хоть немножко помыться.
Она сняла туфли и чулки и осторожно ступила на гладкие камни.
— Уф, — вздохнула она с облегчением, — уф, уф…
Но тут она увидела чуть ниже по течению что-то голубое. Сначала подумала, что это, может быть, полотенце, которое ей очень пригодится. Но голубой цвет был в точности голубым цветом пелеринки, которую Тине сама шила.
— Птишка! — закричала Тине. — Вон там! Там лежит Птишка!
Остальные побежали по берегу, а Тине еще бултыхалась в воде.
— Подождите меня! — кричала она.
Они думали, что в воде лежит сама Птишка, но оказалось, что это камень. Камень в голубой пелеринке.
Они молча смотрели на камень. Тине взяла пелеринку, осмотрела ее внимательно и прижала к груди.
Лутье тоже ее узнала. И Спасатель помнил совершенно точно, что девочка на водосточном желобе была одета именно в такое платьице.
Варре понял, о чем задумалась Тине.
— Нет, не может быть, — сказал он. — Этот ручей слишком мелкий, чтобы в нем утонуть. Она сняла пелеринку, потому что та ей мешала.
— Но ей же не дотянуться до пуговицы?
— Может быть, пуговица сама выскочила из петли, — сказал Варре. — Если тот, у кого на одежде пуговицы, очень много прыгает и скачет, то пуговицы тоже скачут сами по себе. Такое бывает.
— Но не исключено, что все же придется кого-то спасать, — сказал Спасатель.
Он предложил пройти вниз по ручью и посмотреть, нет ли в нем кого.
Темнело очень быстро, но луна освещала им путь. У луны было озабоченное выражение лица, но у нее всегда так.
Спасатель снова испугался, что найдет обглоданные кости съеденного ребенка. Ведь хищные птицы не едят голубых пелеринок. Возможно, они сначала снимают пелеринку с жертвы, как шкурку с апельсина.
Тине очень хотелось верить тому, что сказал Варре. Но в голову ей то и дело закрадывались всякие другие мысли. Например, что Птишку поймали и теперь набивают опилками, чтобы сделать из нее чучело и дорого продать в Кунсткамеру.
Лутье думала, что Птишка, возможно, ступила на черную плитку в тротуаре и упала в страшный подвал, где у нее ощипали все крылышки, причем без наркоза.
А Варре думал так: птицы не любят одежду на пуговицах. Вот не любят, и все тут.
26
Рядом с ручьем стоял большой дом с множеством маленьких окошек. В него вела высокая дверь, над которой было написано: «Санатель „Ручеек“».
— Санатель, — сказала Тине, — интересно, что это такое?
— Думаю, ударение падает на последний слог, «санат е ль», — сказал спасатель. — Думаю, это что-то вроде отеля. Или санатория. Предлагаю здесь остановиться, чтобы поесть и поспать, я заплачу за всех. Ведь покой может оказаться для нас спасительным.
Перед дверью лежал огромный коврик для ног.
На нем было написано: «Добро пожаловать».
— Нас приглашают войти, — сказала Тине. — Это очень приятно.
И они вошли в дом.