Пирос

— Спасибо, — тихо произнесла Шерон, и как глаза её заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец. — Я думала, уже все такие носят. Конечно, не на балы…

Шерон запнулась, понимая, насколько глупо говорить с парнем о платьях, а Эдвард, изобразив искреннее понимание вопроса, поспешил сменить тему:

— Ты не знаешь, почему я спал на подоконнике? Последнее, что я помню — ты.

Это прозвучало неловко, и кровь прилила к щекам.

— Ты просто уснул, пока мы там сидели, и я не стала тебя беспокоить. Тебе нужно было отдохнуть в тишине.

Эдвард смутился ещё сильнее и не знал, что ответить. К его облегчению, делать этого не пришлось: из центра гостиной донеслось кряхтение, и Джонатан, осторожно выпутавшись из объятий девушки (та что-то промурлыкала во сне), сел на диване и схватился за голову.

— Ну неужели нельзя говорить хотя бы тихо? — проворчал он, кидая злой взгляд на стоящих в дверях.

— Вот поэтому я не пью, — иронично заключила Шерон, поджимая губы.

— Нет, ну тебе, наверно, вообще круто, Шер, — недовольно прошипел Джон, переводя взгляд с неё на Эдварда.

— Что крутого-то? — вздохнула Шерон, покачала головой и махнула рукой на кривившего рот Джонатана.

— Может, воды хоть принесёшь? — крикнул он ей вслед и болезненно сморщился. — И… от головы…

Эдвард растерянно пожал плечами и поспешил за направляющейся к парадным дверям Шерон. Джон, не дождавшись помощи, нехотя сполз с дивана, отталкивая спящего на полу молодого человека, дотянулся до кем-то недопитого шампанского и махом осушил фужер.

* * *

Поместье тихо просыпалось. Молодые люди, не успевшие прошлой ночью вовремя остановиться, обнаруживали себя в необычных местах, с незнакомыми людьми, в неожиданном виде. В столовой накрыли для завтрака к обеду, а в это время слуги убирали гостиную, игровую, женскую и личные гостевые спальни, пока Джонатан пересчитывал ущерб и судорожно прикидывал, на какую сумму влетел. Чтобы убежать от суеты, многие гости либо сразу уезжали, либо прятались по закоулкам мокрого парка.

Эдвард и Шерон сидели на высушенной скамейке в саду. От малейшего дуновения ветра с веток срывались капли, и казалось, что снова начинается дождь. Шерон куталась в чёрный плащ, пинала носком туфли мокрую гальку, осторожно поглядывая на то, как ветер трепал волосы Эдварда, выглядящие насыщенно-рыжими на фоне ещё зелёной листвы, и улыбалась своим мыслям. Эдвард же, засунув руки в карманы, о чём-то усердно размышлял.

— Мне кажется, что я чего-то недопонимаю, — сказал он вдруг, поворачиваясь к Шерон и задумчиво морща нос. — Что Джон имел в виду, говоря, что тебе должно быть «круто»? Почему?

Шерон распахнула глаза, но всё же ответила, заламывая пальцы:

— Он, наверно, посчитал, что мы… — Она выразительно посмотрела на Эдварда.

Тот соображал с секунду, а потом его лицо вытянулось.

— Что?! — воскликнул он. — Да как Джон мог такое вообще придумать? Чтобы мы с тобой… Нет! Как он мог об этом подумать?

Шер пожала плечами.

— Это Джон, кто знает, что у него на уме после такой ночи? Думаешь, он в порядке?

— Отойдёт. — Эдвард скрестил руки на груди. — Наверно, просто неудачно что-то смешал.

— Закончился его вечер в любом случае приятно. — Эдвард удивлённо посмотрел на Шерон. — Та блондинка в его объятиях весьма мила, правда? — Она усмехнулась и повела плечами.

— Я не обратил внимания, — признался он и отвёл глаза.

Они замолчали, неловко глядя в разные стороны. Шерон прикусывала губу, чтобы не улыбнуться, хоть это было ужасно сложно. В груди скопилось столько чувств, словно рой бабочек вдруг ожил. И ему было тесно. И он хотел вырваться. Но она не могла даже просто взять и рассмеяться, вместо этого лишь сильнее сжимала одной ладонью другую, задерживала дыхание. Эмоции казались неуместными, её учили, что так нельзя. Не с мужчинами. Тем более не с принцами! Даже если принцы милы и непосредственны.

Шерон грустно улыбнулась и подняла глаза на Эдварда. Тот, кажется, и не собирался начинать разговор. Может, не знал, что сказать, может, ему было хорошо в тишине, когда ещё тёплый осенний ветер обдувал лицо, а расстёгнутые полы пиджака трепетали на ветру. Но молчание длилось дольше, чем ей хотелось бы.

— Может, поговорим о чём-нибудь? — прошептала Шерон.

— О чём? — Эдвард удивился, словно и не подозревал, что они могут разговаривать. — Не о том же, что Джон — идиот, правда?

Шерон разочарованно покачала головой и повертела в руках часы-подвеску.

— Знаешь, на самом деле мне пора идти. Мне нужно вернуться домой до родителей, иначе будут большие проблемы…

Она поднялась со скамьи.

— Тебя проводить? — спохватился Эдвард. — Вызвать карету? — Он потянулся, чтобы взять Шерон за руку, но она осторожно отстранилась и мотнула головой.

— Не стоит, Эдвард. Это забота Джона, мне в любом случае с ним нужно поговорить. — Она улыбнулась, но Эдвард понял, что улыбка вымученная.

Шерон пошла к особняку, держа руки в карманах плаща и не оборачиваясь. Эдвард с досадой пнул гальку. Он точно что-то сделал не так…

* * *

Когда Шерон уезжала, Эдвард, опережая Джонатана, подобрался к карете и с надеждой спросил:

— Мы ведь ещё увидимся, правда?

Брови Шерон поднялись от удивления, и щёки покрылись румянцем. Она быстро посмотрела выше головы Эдварда — Джонатан кивнул ей — и произнесла:

— Конечно. Вы можете мне написать, ваше высочество. — Она тихонько рассмеялась и помахала Эдварду из окна.

И ему показалось, что мир стал ярче, солнце — теплее, а листва — зеленее. Правда, окрылённость быстро прошла, и Эдвард почувствовал себя виноватым. Вчера он вёл себя грубо и выглядел не лучшим образом, сегодня — то нёс чепуху про Джонатана, то вообще забывал, как говорить. Совсем на него не похоже. А Шерон всё равно казалась милой и приветливой, будто и не обижалась вовсе!

Думая обо всём, пока особняк медленно пустел, Эдвард сидел на подоконнике, на котором проснулся, хмуро уставившись на качающиеся ветви садовых деревьев. И лишь когда все звуки окончательно стихли и навалилась тяжёлая гнетущая тишина, Эдвард побрёл в идеально убранную гостиную, где развалился в кресле Джонатан, уставший, но счастливый. Он посмотрел на друга, приоткрыв один глаз, и спросил:

— Ну как? Доволен?

Эдвард сел в другое кресло и какое-то время молчал, перебирая воспоминания, а потом сказал, довольно кивая:

— Пожалуй! Я бы ещё от одного подобного дня не отказался. С тем умником с Нефрита было ужасно интересно спорить. Ничего не понимаю в механике, но, кажется, я победил.

— Да… И девушки тут были хороши. Эми, с которой я уснул… Кажется, я влюбился.

Губы Джонатана расплылись в широкой мечтательной улыбке. Эдвард усмехнулся, но друг стёр ухмылку с его лица одним-единственным вопросом: