Пирос
Шрифт:
— Нет, ты ведь просил забыть…
Эдвард улыбнулся, подняв брови, и Джонатан закатил глаза.
— Я прикажу подать ужин. Если тебе будет что-то нужно — колокольчик для вызова слуг там. — Он кивнул на тумбу у двери и ушёл.
Эдвард откинулся на подушки и быстро отогнал от себя мысль о том, что ему наверняка влетит за такое самовольство. Какая разница? Лучше уж пострадать за то, что сделал, чем жалеть о впустую потраченном времени.
За ужином открыли бутылку белого вина из запасов Спарксов. «Отец даже не заметит», — уверенно сказал Джонатан, наполняя бокалы. После сыграли в шахматы, в которых Эдвард постоянно проигрывал, но заявлял, что
— Нам стоит пойти спать. Завтра большой день. — Джонатан ухмыльнулся, расслабленно съезжая в кресле.
Молодые люди разошлись по спальням. В комнату Эдварда заглянули несколько слуг: принесли свежевыглаженный халат с вышивкой золотыми нитями, кувшин воды. Пока Эдвард умывался, ему разобрали кровать, убрав с неё покрывало и декоративные подушки, привезённые, наверняка, с островов — это угадывалось в угловатых пёстрых узорах, толстых линиях и чётких геометрических фигурах. Такой стиль на континенте не встречался.
Спарксы всегда жили с размахом. Приближенные к королевской семье, они не отказывали себе в желании подчеркнуть высокий статус и привозили из поездок в далёкие страны диковинные сувениры вроде любимой «инсталляции» мадам Спаркс: две очищенные от коры ветки белого дерева сплелись между собой, и продавец заверил, что это два борющихся дракона. Мадам Спаркс воображением обделена не была, а потому дословно цитировала продавшего ей этих «драконов» мужчину, для пущей убедительности показывая, где у них головы, где хвосты, а где кривые лапы. За спиной хозяйки многие называли «инсталляцию» глупой деревяшкой.
Но были и действительно необычные, нужные вещи, как, например, подаренные Эдварду на четырнадцатый день рождения наручные часы, полностью покрытые золотом, с россыпью мелких рубинов на циферблате. Но самое интересное заключалось далеко не в дизайне — дорогие подарки не были чем-то особенным для принца, — а в возможности часов показывать точное время в любой части планеты по малейшему желанию владельца.
Помимо них Эдвард считал полезными и придающие поместью Спарксов уют статуэтки-безделушки, ковры, пледы. И, разумеется, подушки с необычными яркими узорами, пахнущие специями, в окружении которых Эдвард и уснул.
Если поздним вечером на отсутствие Эдварда никто не обратил внимания, то, когда он не спустился к завтраку, для которого приготовили и блины с ягодными и фруктовыми сиропами, и канапе, и тарталетки, мадам Керрелл взволнованно посмотрела на Филиппа. Тот лишь закатил глаза.
— Не стоит беспокоиться, мама. Эдвард вчера устроил мне скандал. Наверняка до сих пор строит из себя обиженного.
— И всё же, Филипп, — покачала головой мадам Керрелл, — я хочу быть уверенной, что он в порядке. Эдвард должен спуститься к нам. Господин Ларс, проверьте его и позовите к столу.
Невысокий, очень тонкий человек в чёрном фраке коротко кивнул и вышел. Вернулся он через пятнадцать минут с таким же выражением лица, с каким уходил. Ничто не выдавало ни беспокойства, ни тщательного поиска нужных слов.
— Ваше величество, сэра Эдварда в его покоях нет. — Он говорил спокойно, слегка поджимая губы, бесстрастно поднимая брови, но поглядывая в сторону. — Слуги говорят, что не видели его с вечера, но не думали, что это может что-то значить.
— Не думали они! — воскликнула побледневшая мадам Керрелл, всплёскивая руками. Она с надеждой посмотрела на Филиппа, как
будто он мог щелчком пальцев вернуть брата в замок. — Фил, ты ведь сможешь его найти. Это нужно сделать до вечера. Ваш отец обещал выбраться из своих дел на один вечер, чтобы поздравить Эдварда.— Он как раз вчера заявил мне, что мы портим ему праздник, — хмыкнул Филипп.
— Ох, он, наверно, ждал большой бал, гостей… — продолжала причитать мадам Керрелл. — Плохо было держать от него в секрете то, что мы решили никого не звать.
— Отец решил, — поправил Филипп.
Пышный приём отнимал много денег, а те были нужны на поддержание армии, на создание и закупку оружия, на многие другие нужды, важность которых, как считал Филипп, Эдвард бы просто не понял.
— Мы решили, Филипп, — с нажимом произнесла мадам Керрелл и тут же сменила тему: — Куда он мог пойти?
— К Спарксам, — тут же ответил Филипп, поднимая чашку чая. — Куда же ещё?
Эдвард с Джонатаном доедали заказанные на завтрак кремовые пироги с ягодами. Они были в особняке одни, родители Джона уехали в путешествие на зимние праздники, а он сам вернулся всего с неделю назад, сославшись на важные дела. Джонатан чувствовал себя полноправным хозяином и распоряжался слугами так, как ему было угодно. Это распространялось и на кухню, где повара, недовольно бурча себе под нос, готовили заказанные мальчиками праздничные блюда с самого утра. Эдвард довольно улыбался, развалившись в придвинутом к столу кресле — он представлял, что это трон, — и не испытывал ни малейших угрызений совести. Он даже не думал, что что-то делает не так.
Джон облизал от крема ложку и вскочил с таким видом, словно забыл что-то очень важное. Он поднял указательный палец, поправил лацканы жилета и вышел за дверь, откуда тут же вернулся, держа в руке свёрток чёрной бумаги с мелкими геометрическими золотыми узорами.
— Раз уж я единственный, кто может вас поздравить, ваше высочество, — сказал Джон, ухмыляясь, — хочу передать вам подарок от лица всей моей семьи. А от меня лично — чуть позже.
Эдвард заинтересованно взял свёрток — увесистый и ребристый, если проводить рукой по упаковке, — и ушёл на диван в комнате, отделённой от малой столовой дверным проёмом. Он разорвал бумагу и восторженно ахнул, любовно глядя на ножны с изображением дракона, украшенного рубинами, имитирующими хребет и узоры на чешуе, и золотыми вставками на хвосте и когтях.
— Они шикарны, — выдохнул Эдвард и показал Джону большой палец.
Он приказал принести из спальни старые ножны. Эдвард не расставался с мечом с тех пор, как получил его прошлой весной, и носил в обычных кожаных ножнах, без украшений, если не считать две перекрещенные полосы из кожи посветлее основной. Считая, что они мечу совсем не подходят, Эдвард наконец оценил насколько. Золотая рукоять с гербом Керреллов, драгоценные камни и тонкая сверкающая сталь с гравировками заслуживали куда большего. Такого, как, например, эти ножны с драконом.
— Я знал, что тебе понравится, — самодовольно заметил Джон. — Только, Эд, лучше такими дорогими вещами не светить там, куда мы отправимся в качестве моего подарка.
Эдвард, примеряющий новые ножны, скривился и нехотя переложил меч в старые. Новые он отнёс в комнату и аккуратно положил на кровать в окружение ярких подушек. Переодеваясь, Эдвард всё время поглядывал на подарок и думал, что теперь ему нужны будут праздничные мундиры ещё шикарнее, чтобы соответствовать ножнам, которые он собирался носить с собой.