Пирос

Огненный поток вырвался из пасти самого большого дракона и пошёл по руинам в центре. Камни зашипели, вспыхнуло пламя. Раздуваемое ветром, оно само переходило от одного здания к другому. Кричали люди, окутанные огнём, не в состоянии сбить его с себя. Они падали на землю, тёрлись о стены, но ничего не помогало. А пламя лишь распространялось. Драконьим всадникам не нужны были заложники, они собирались уничтожить всех.

— Мы вызывали ещё одного? — вдруг спросил подлетевший к Элиаду Керреллу генерал Армэр.

Элиад удивлённо посмотрел на него, а потом на горизонт, откуда стремительно приближалась кажущаяся чёрной точка. На деле точка была белой, и ей здесь было не место. Рот Элиада Керрелла искривился в не предвещающей ничего хорошего ухмылке, в глазах заиграли опасные огоньки.

— Логан, — позвал холодный голос, и красный дракон подлетел к королю. — Разберись с нашим непрошеным гостем. Чтобы оба остались живы, разумеется. Всадника захватить.

Логан уверенно кивнул и направил дракона вперёд. Это был реванш.

* * *

Чувствуя запах опалённых волос, Анна прислонилась к прохладной стене декоративного фронтона на крыше административного здания, которое только чудом сохранилось почти нетронутым. Она скрутила волосы в косу и засунула за воротник куртки: кто знал, придётся ли ещё уворачиваться от вездесущего пламени. Анна с трудом ускользнула от него и, должно быть, чудом не попалась на глаза всадникам, спрятавшись прямо за их спинами: на здании, в котором скрылись солдаты Пироса и которое магия охраняла от сожжения. Наконец, вжимаясь в камень, холодный и крепкий, даже вдыхая задымлённый воздух, слыша треск и крики, она чувствовала себя спокойно. В безопасности. По крайней мере, ей так казалось.

Анна уже не различала, когда по-настоящему успокаивалась. Последние битвы, постоянный риск быть убитой, горящий посёлок, огромные драконы — они пугали до глубины души. Нервы гудели, как натянутые струны, и секундное послабление казалось лучшим, что она когда-либо испытывала.

Только продлилось оно недолго. Притуплённое чувство самосохранения вдруг разразилось воплем. Анна вскочила, и дыханье в мгновенье перехватило. Её окружало около дюжины человек, сияющие сферы в их руках готовы были полететь в неё, стоит дёрнуться. Она чувствовала, что в спину тоже целятся, и безвыходность кольнула где-то на задворках сознания.

Анна замерла. Инстинкты твердили одно. Разум — другое. Она не могла сдаться, гордость велела стоять до последнего, но… Ей нельзя было трогать этих людей. Стоит позволить себе чуть больше — и она обречена. Слишком часто у неё получалось избегать верной гибели в последние дни — слишком, чтобы повторить ещё раз.

— Лучше сдавайся, — проговорил человек лет сорока с глазами настолько бледными, словно они были вовсе белыми.

Анна даже не дёрнулась. Мужчина принял это за хороший знак и кивком отдал приказ. Её схватили за плечи, завели руки за спину, и Анна почувствовала себя загнанной в угол. Было столько возможностей уничтожить этих людей, и она пропускала каждую. Она могла бы. Она хотела. Подумаешь, обещания! Когда ей было до них дело? Ей ничего не стоило исчезнуть и не появляться на Пиросе вообще!

Но лишь обречённый выдох сорвался с губ.

И тут здание тряхнуло. Огненно-красный дракон снёс бордюр на противоположной стороне и снова взмыл в небо, несясь на белоснежного противника. Тот увернулся и хлестанул красному по спине. Всадник, кудрявый темноволосый молодой человек, едва не выпал из седла.

Дракон крутанулся — и огонь вырвался из пасти.

Белый закричал от боли и снова ринулся вперёд. Острые когти прошлись по груди противника, и того отбросило вниз. Разворот — и удар хвоста прибил красного дракона к крыше окончательно. Он завалился на бок, тяжело дыша, и из ран его медленно стекала кровь.

Всадник кое-как выбрался из седла, хромая на одну ногу. Порванная штанина обнажала разбитое колено и до мяса стёртую кожу на икре. Он подобрался к дракону, провёл рукой сначала по его разодранной груди, а потом по голове. Что-то прошептал, и дракон устало выпустил из ноздрей пар. А молодой человек зыркнул на приземлившегося белого дракона. На него и на всадника смотрели все, забыв про Анну. Да и она сама не могла оторвать от него взгляд.

Волосы Филиппа Керрелла были растрёпаны, он тяжело дышал, а его взгляд горел. Казалось, что воздух вокруг него может спалить. Он был полон ярости, поглощающего гнева, и когда Филипп заговорил, слова его сочились ядовитой властностью.

— Я предупреждал, чтобы ты со мной не связывался, Логан.

— Ты ненормальный, Керрелл! — выкрикнул Логан, не отходя от дракона. — Если он умрёт из-за тебя, я не посмотрю, что ты принц, и разобью тебе лицо!

— Мне плевать, — рыкнул Филипп и крутанулся к военным. Он окинул Анну взглядом, и она невольно сжалась под ним. Странное ощущение с Филиппом, но ей даже нравилось видеть его таким.

— Отпустить её, — прозвучал непреклонный приказ. — Это моя ведьма. И я разберусь с ней сам.

Слова походили на рык. Рука сжала меч, готовая вырвать его из ножен. Это была прямая угроза, и никто не сомневался, что Филипп её выполнит.

— Опустить оружие, — нехотя проговорил командир, качая головой. — И девчонку.

Руки отпустили, но не успела Анна вздохнуть свободно, как чёрная тень накрыла крышу. Все подняли глаза к небу, закрытому двумя чёрными драконами. Всадники синхронно спикировали вниз, разбивая ударной волной покрытие крыши.

— Что здесь происходит?! — От голоса Элиада Керрелла по спине прошли мурашки. Анна невольно оглянулась, ища пути к отступлению. — Я требую объяснений!

— Объяснений?! — язвительно переспросил Филипп, подходя ближе к отцу. — Ты приказал этому, — он ткнул в сторону Логана, — меня сбить. Ты поверил его первому же доносу, хотя никогда не пытался поверить мне. Я столько лет старался показать тебе, что чего-то стою! Я всегда был лучшим! Я нашёл этого грёбаного дракона, на котором ты летаешь! И вот когда появился ещё один шанс, ты берёшь и всё портишь. И так было постоянно! Чего ты вообще ожидал?! Может, мне тоже стоит потребовать объяснений?!

— Замолчи, Филипп… — выдохнул Элиад. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но сам воздух просил остановиться. Этого нельзя было не чувствовать, но Филипп сделал ещё один шаг вперёд.

— И что ты мне сделаешь? Накажешь? Отстранишь?!

Он не успел понять, как оказался на земле. Он упирался ладонями в бетонную крышу, и на неё капало что-то красное… Филипп поднёс ладонь к лицу, ещё не осознавая, что это кровь, что она скатывается по губам и это её солёный привкус, что он не может дышать, потому что нос разбит.