Пирос

Филипп ошарашенно взглянул на отца. Тот, сжимая и разжимая кулак левой руки, смерил его полным отвращения взглядом, покачал головой.

— Мы обсудим это позже.

С этими словами он вернулся на дракона, и стая полетела к полигону, забирая с собой несколько укрывающихся в здании человек и Логана с его драконом.

Филипп поднялся на ноги и рывком вытер лицо. Кровавая полоса осталась на тыльной стороне ладони, размазалась по щеке, но он не обратил на это внимания, молча подошёл к Вайверну, и только в тот момент застывшая в оцепенении Анна отмерла. Она бросилась к Филиппу и схватила за плечо. Вайверн недовольно рыкнул, но Филипп махнул рукой, успокаивая.

— Тебе нужна помощь? — Анна обеспокоенно заглянула ему в лицо и стёрла с щеки следы крови.

— Мне окажут её в лазарете, — хмуро отозвался Филипп.

— Но…

Филипп забрался в седло. Лицо его не выражало ничего, и лишь брови подёргивались, когда он пытался хмуриться, но переносицу сдавливало тупой болью.

— Давай встретимся потом, — вздохнул он, бросая на Анну усталый взгляд. — Если он меня не убьёт, конечно, или не посадит.

Анна хотела что-то ещё сказать, но не успела — Вайверн поднялся с крыши и полетел прочь, туда, где скрылись из виду прочие драконы. И Анна, не зная, чем себя занять, решила осмотреть посёлок.

Пламя ушло неожиданно быстро, словно впитавшись в камни и землю. Отовсюду ещё веяло жаром, как от раскалённой сковороды, и пар поднимался невысоко над землёй, напоминая туман над болотами. Непривычная тишина казалась зловещей. Анна поёжилась и окинула сожалеющим взглядом полную пепла улицу. Котлован уже не был так страшен, как эта побелевшая, будто зимой на севере, дорога. Силуэты сгоревших тел виднелись тут и там. Блестели нерасплавившиеся награды, оружие. Анна даже умудрилась найти почти целый телепортатор: некоторые детали оплавились, но, судя по виду, его можно было починить.

Анна спрятала его под куртку и огляделась. Тихо… Пусто… Город словно вымер. Хотя почему «словно»? Вряд ли кто-то, как она, бродил по пустым улицам, не зная, чем ещё заняться. И эта пустота пугала.

Спасаясь от преследующей паранойи, Анна вернулась в дом, где провела с друзьями последние недели. Она ни разу не чувствовала себя там как дома, но сожаление кольнуло сердце, когда она увидела почерневшие фасады, сожжённые террасу и крышу. От лестниц и дверей не осталось и следа, а ветхий чёрный пол покрывали осколки вылетевших стёкол. Всё, что не вынесли Орел и Харон, обратилось в пепел.

Анна провела пальцами по стене, оставляя длинные белые полосы на саже. Странное ощущение. Ветер гулял сквозняком, а воздух шипел и трещал, как сгорающие ветки. Но это была не та энергия, что оставили драконы. Что-то новое и незнакомое. Иномирное.

Вдруг крошечный огонёк вылетел из камня и, крутясь, как сумасшедший, полетел прочь из дома. Потом ещё один. И ещё. И уже целые рои таких искр появлялись отовсюду — из стен, из пола и потолка, из земли и тумана. Они вихрями проносились меж домов, сверкали и дрожали с едва слышным звоном.

Настороженная, Анна полетела за ними, постоянно оглядываясь. Они приближались к центру. Искры стремились туда из каждого проулка, собирались вместе и светящимися сгустками зависли вокруг облачённой в длинный плащ фигуры.

Анна замерла в проулке, не отрывая взгляда от человека. Тот скинул с седой головы капюшон, окинул взглядом сверкающие над головой облака искр. Молнией блеснула вспышка — и в руке у него появилось копьё почти в его рост. Засиял наконечник. В тот же момент искры вздрогнули — и завились ураганом. Шквалистый ветер налетел из ниоткуда. Плащ мужчины забился, как парус в шторм. Длинные серебристые волосы разметались. Анна вцепилась в стену, чтобы её не сбило ветром. Последние огоньки вырывались из-под слоёв пыли и пепла и тоже летели к копью, а то наливалось светом, сияя ярче и ярче. От красного до белого — подобно раскалённому железу.

Пыль и энергия слились в плотный шар, который вдруг застыл — и разорвался с громким хлопком и яркой вспышкой. Мужчина стоял на месте. Его копьё не горело, плащ спокойно свисал до земли, и всё было так же, кроме… волос. Из седых они обернулись медно-рыжими, переняв цвет собранных искр, и теперь струились по плащу, как лава по склону вулкана.

Мужчина ещё с минуту простоял неподвижно, как статуя. Даже ветер не касался его. А потом резко обернулся, пронзил Анну взглядом единственного глаза — и исчез, оставив её в растерянности смотреть на оставленный за собой почерневший след…

20

В углу комнаты пылал шкаф. Языки пламени лизали стены и полки, и всё — от старинных ветхих книг до бронзовых статуэток — таяло в огне. Филипп стоял напротив отца молча, и они оба не смотрели друг на друга. Элиад растирал виски, закрыв глаза и глубоко дышал. Это был уже третий предмет, который он поджёг. Стол и стул не сгорели просто чудом, но стоило прикоснуться к бумаге или перьям, как те разлетались пеплом.

— Ты выводишь меня из себя, — прошипел Элиад, переплетая пальцы. — Здесь слишком много вещей, которые можно случайно поджечь.

— Так может, мне уйти, пока ты ещё что-нибудь не сжёг? — язвительно спросил Филипп, косясь на шкаф.

Отец зыркнул на него исподлобья.

— Стой и молчи.

Филипп поджал губы и перекатился несколько раз с пятки на носок и обратно, изображая, что ему всё равно. На деле же он изо всех сил сжимал запястье одной руки другой за спиной, чтобы не сказать лишнего. Испытывать терпение отца ещё раз казалось сродни самоубийству. Люди тоже горели…

Элиад Керрелл тяжело вздохнул и сделал пасс рукой, призывая к себе огонь. Пламя дёрнулось, как от порыва ветра, и пропало. Он поднял на сына глаза.

— А теперь я жду от тебя объяснений, Филипп.

— И что тебе объяснить? Мне казалось, — Филипп хмыкнул, — я сказал достаточно.

— Больше, чем стоило.

Они снова замолчали, и лишь тяжёлое дыхание Филиппа прерывало эту тишину. А та как будто издевалась. Растягивала минуты, глушила любые звуки, кроме тиканья часов. Филипп нервно играл желваками, взгляд его бегал по кабинету, ни на чём не задерживаясь. Отец смотрел на него напряжённо и неотрывно, а голова готова была взорваться от роящихся мыслей.

— Так что ты хочешь, чтобы я объяснил? — выкрикнул Филипп, не выдержав.

Элиад прищурился.

— Например, с какого бешеного дракона ты взял, что имеешь право нарушать мои приказы. Можешь выбрать любой из них и поблагодарить меня за то, что ты вообще здесь!

— Я не считаю, что сделал что-то плохое, — сухо проговорил Филипп, расправляя плечи.

— Подвергать опасности жизнь людей на острове ради глупой мальчишеской выходки это нормально? Выпускать ведьму…

— Её зовут Анна.