Питбуль

Юная жительница Гростена объявлена в международный розыск

Полиция Южной Ютландии разослала через Интерпол ориентировку на 19-летнюю Мию Сарк, которая числится пропавшей без вести с субботы. Показания направляют следствие в южном направлении.

Последний раз молодую женщину видели в пятницу 31 мая в таверне «Оловянный солдатик» в Гростене, куда она прибыла в компании друзей в одиннадцать часов вечера. Ночью она вышла из здания одна, предположительно, чтобы подышать свежим воздухом, и с тех пор ее никто не видел.

Сотни добровольцев искали Мию Сарк в окрестностях Гростена. Один из них – местный житель Том Мазорек. Это один из немногих свидетелей, которые дали полиции конкретную информацию.

«Мы видели, как девушка покинула «Оловянный солдатик» той ночью, и, поскольку никто ее не видел с тех пор, все, кто был там, конечно, стали обсуждать, что же с ней могло случиться, – сказал он «ЮдскеВесткюстен». – Еще раньше вечером мы заметили человека, сидевшего в баре – лысого мужчину в кожаной куртке. Он не говорил по-датски и, похоже, был один. Те, кто часто бывает в этом месте, никогда не видели его раньше, и впоследствии мы, конечно, задавались вопросом, может ли он иметь какое-то отношение к этому делу», – сказал Том Мазорек.

Полиция подтверждает, что несколько местных жителей дали показания, в которых упоминается мужчина из бара.

«Само собой, когда незнакомец появляется в городе в то же самое время, как исчезает молодая девушка, мы задаемся вопросами, – сказал ведущий следователь этого дела Петер Зельнер из полиции Южной Ютландии. – Но мы знаем также, что через город проезжает много грузовиков в сторону границы, и водители часто останавливаются здесь, чтобы поесть или поспать, прежде чем ехать дальше. Поэтому мы не можем делать никаких выводов из той скудной информации, которой располагаем. Тем не менее это, конечно, зацепка, мы относимся к ней серьезно и работаем в этом направлении. Именно поэтому мы связались с немецкими властями и объявили девушку в международный розыск по каналам Интерпола».

Мия Сарк имеет среднее телосложение, длинные темно-каштановые волосы, рост 165 сантиметров. Последний раз ее видели в черном свитере «Сен-Тропе», светло-голубых джинсах «Левайз» и черных сандалиях «Бьянко».

Полиция просит всех, кто располагает информацией об этом происшествии, связаться с властями по адресу…

– Кальдан?

Элоиза оторвала взгляд от экрана.

Все присутствующие в комнате смотрели на нее, а Могенс Бетгер выжидающе улыбался.

– Как дела с Патронажной службой? Ты уже дописала статью?

– Э, нет. Еще нет, – ответила Элоиза, стараясь избежать пристального взгляда Бетгера.

Прошел месяц с тех пор, как штат газеты снова сократили, третий раз за последние два года. Сотрудников заранее предупредили, что двадцать восемь рабочих мест будут урезаны, и все готовились к своей очереди паковать вещички и обновлять профили на «LinkedIn». Когда этот день настал, Карен Огорд, бывшая редактором группы последние пять лет, вылетела первой. Она приняла увольнение стойко: крепко пожала руки всем по очереди и попрощалась. Ей было пятьдесят семь, и она осталась безработной в отрасли, где сотрудники становились все моложе, а рабочие дни – все длиннее.

Элоиза, как и Бетгер, осталась на плаву. Но главный редактор Миккельсен передал бразды правления именно ему, и это повышение нарушило баланс в их с Элоизой отношениях – отношениях рядовых пехотинцев. Теперь при виде него люди наклоняли головы. Он отдавал приказы, подписывал директивы и делал выговоры. Элоиза сама хотела получить это место – вот где была зарыта собака. Она просто не могла смириться с тем, что Бетгер теперь имеет над ней власть.

– Значит, статья еще не закончена? – Он нахмурился. – У тебя было несколько недель, чтобы написать ее. В чем дело?

– Но я же не писала в это время ничего постороннего, – возразила Элоиза.

– Да, и большое спасибо за это. Ну а со статьей-то все-таки что?

– Появилась кое-какая информация, которую я хотела бы получше изучить, прежде чем продолжить писать.

– А разве человек, с которым ты видишься, не при смерти?

– Да, но я думаю, что там может скрываться более серьезная история.

– Какая же?

Элоиза колебалась.

– Я нашла несколько статей о несчастном случае со смертельным исходом, которые хотела бы изучить. Я думаю, может быть, Ян Фишхоф что-то знает об этом.

Все сидевшие за столом подняли головы.

– Несчастный случай со смертельным исходом? – повторил Бетгер.

– Да. В Южной Ютландии погиб человек, и я…

– Это сейчас произошло?

– Нет, в 1998 году. Я пока мало что знаю об этом, но думаю, что за этим что-то скрывается. У Фишхофа есть дочь, которая может помочь пролить свет на это происшествие…

– Хорошо, но этим ты займешься в другой раз. – Бетгер взглянул на доску, на которой был записан план статей на следующую неделю. – Прямо сейчас нам нужна статья о Патронажной службе. Как ты думаешь, когда у тебя будет уже что-то готово?

– Ян Фишхоф еще жив, – сказала Элоиза. – Может, подождать с этой статьей, пока он…

– Нет, мы сделаем серию статей. Патронажная служба: часть первая, вторая и третья. Первая встреча – знакомство со службой. Как там все организовано, как стать волонтером – все в этом роде. Затем статья о ваших отношениях, о связи, которая формируется между волонтером и умирающим, о последних днях и так далее. А потом, в конце, грандиозный финал, последнее прощание. Сможешь подготовить первую часть к началу следующей недели?

Элоиза без выражения смотрела на Бетгера, который ждал ее ответа, подняв брови.

– Кальдан? В понедельник?

Элоиза прокашлялась.

– Как я уже сказала, я бы хотела побольше разузнать про эту смерть, но есть и еще одно событие, о котором я только что узнала. Молодая девушка исчезла в…

– Да, но, как я уже сказал, сейчас не время для этого. Если это старое дело, то оно никуда не денется. Обязательно договорись с фоторедактором по поводу этого Фишхофа. Кстати, это нужно обговаривать с Патронажной службой? Мы можем там фотографировать, они не против?

Элоиза не ответила.

– Хорошо! – сказал Бетгер. – Значит, условимся, что черновик первой части будет готов в понедельник, и я тогда зарезервирую место в газете на среду. – Он кивнул собравшимся: – Я думаю, на этом закончим. Хорошего рабочего настроения, ребята!

Журналисты начали вставать и неторопливо выходить из переговорной.

Элоиза сидела на месте.

Когда они остались одни, Бетгер взглянул на нее, подняв брови:

– Нам о чем-то надо поговорить?

Элоиза встретилась с ним глазами.

– Я думаю, что не смогу написать такую серию статей.

Вертикальные морщинки на его лбу проступили четче.

– Почему?

– Потому что… – Она глубоко вздохнула и заерзала на стуле. – Я не хочу этого делать.

– Не хочешь?

– Нет.

Бетгер рассмеялся:

– Ты что, издеваешься?

– Нет, не издеваюсь.

Элоиза выдержала его взгляд, и между ними возникло непривычное напряжение. Выражение лица Бетгера было трудно разгадать, его лицо словно застыло, улыбка исчезла. Он провел языком по губам и развел руками.

– Что происходит?

– Происходит то, что я тебе рассказываю, что нашла историю, а ты ее разворачиваешь. – Она покачала головой. – Раньше ты бы никогда этого не сделал.

– Но мы уже договорились, что ты напишешь о Патронажной службе, поэтому…

– И что меня больше всего изумляет, так это то, что тебе даже не интересно, о чем я пытаюсь рассказать.

– Ладно, давай! – Он прислонился к стене и скрестил руки на груди. – Что ты хочешь рассказать? Я слушаю!

Элоиза подробно пересказала то, что сказал Ян Фишхоф, и рассказала о звонке Шефера по поводу Тома Мазорека.

Бетгер пожал плечами.

– И?

– Мадс Орек, Мазорек, – сказала Элоиза. – Какова вероятность, что Фишхоф имеет в виду кого-то другого, а не его, Тома Мазорека? Они из одного и того же маленького городка – это должен быть он. Думаю, в этом стоит разобраться.

– Да, полиции, может быть. Но где здесь журналистский интерес?

– Ян Фишхоф сказал, что боится возмездия из-за него, Мазорека, так что, если он каким-то образом был причастен к его смерти, то…