Пламя и лёд

– Чего ты встал? – градоправитель заметил колебания наемника и тут же не забыл подначить эльфийского мечника ехидным словом: – Похоже, что ты тоже не торопишься отрабатывать свои денежки, а требуешь, брат, немало за свои ночные прогулки на постах перед кабаками.

– Я тебя сейчас точно прирежу, – процедил сквозь зубы командир наемников, поднимая свой зачарованный меч в сторону стоявшего возле дальнего окна Лоуда, но взгляд раскосых миндальных глаз не отрывался от входной двери. Самоцветы заблистали ярче солнечного света. Ильт даже прищурился, когда лучи зачарованного камня ударили ему прямо в глаз.

– О чем идет спор, хлопцы?

Ни эльф, ни наместник не заметили, как входные двери неслышно распахнулись, и в зал аудиенций вошел непримечательный старик в белой домотканой одежде с выцветшим волчьим полушубком на тощих плечах.

– Ох, – градоправитель облегченно вздохнул. Тяжеленный меч сразу же оказался на полу, наместник больше не нуждался в бесполезном оружии. – Это вы, мастер Дрениган, а мы уж тут забеспокоились. Тут, знаете ли, такие события в городе приключились. Сначала нападения кошмарных оборотней, затем поголовное исчезновение магов, пожар в Доме Магов, потом пожар во всей южной части города, а потом у самых главных ворот два гиганта устроили настоящую драку. А потом какой-то умный Крестоносец попросил своего бога залить наш город водой, и вот этот ненавистный ливень сейчас затапливает город.

Ильт внимательно следил за вошедшим стариком. Рукоятка меча стала сильно греть руку. Оружие мечник опустил, но расслаблять хватку пальцев на эфесе меча он не стал. Что-то его верному артефакту не нравилось в этом Дренигане.

– Что поделать, мальчик мой. Иногда жизнь преподносит не совсем приятные сюрпризы. – Дрениган задумчиво потеребил свою небольшую коротенькую седую бородку. Морщинистые веки старого друида на секунду закрылись, потом на чистых аквамариновых зрачках проступили капельки влаги. – Теперь уже и Гримнор отправился в мир мертвых.

Альфор сначала подумал, что старик окончательно спятил, сидя целыми днями у себя в доме и читая всякую астрологическую чушь.

– Прошу прощения, мудрый Дрениган, но позвольте вам напомнить, что лесного бандита Дагора Гримнора вот уже пять лет, как поймали наши доблестные мудраханские стражники, а потом лично я, еще будучи вашим учеником, зачитал этому мародеру обвинительный приговор, после чего палач выбил из-под него кругляк, и кровожадный бандит повис на пеньковой веревке, да так и провисел целых три дня и две ночи, пока по приказу тогдашнего градоначальника солдаты не сняли мертвое тело и не зарыли в нашем лесу.

– Нет-нет, мой бывший ученик, я ничего не путаю. – Друид медленно покачал головой. – Просто ты не знаешь, что случилось с беднягой Гримнором после того, как мой верный слуга Форбариус откопал его тело и провел с ним парочку своих экспериментов.

Наместнику показалось, что все происходящее с ним – это ни что иное, как кошмарный сон. Он ожидал подобных речей от кого угодно, даже от самого себя, но только не от существа, чьи жизненные взгляды ставились многим в пример, и уроки которого не сделали из купеческого баловня солидного управителя. Внезапная догадка пришла в голову и эльфийскому мечнику. Самоцветы в мече теперь не просто светились, от них исходил настоящий жар, того и грозивший расплавить тонкое лезвие.

– Меч, – выкрикнул громко командир наемников, успевая выставить свое оружие наизготовку и сделать первый шаг в направлении друида.

Градоначальник не мог понять, как старому друиду удалось передвигаться с такой высокой скоростью. Эльфийский воин не успел даже закричать, когда нечто большое и сильное ударило его по лицу.

Когда Ильт уже падал на мягкий цветастый ковер, Альфор успел заметить на лице храбреца пять глубоких порезов, из которых вытекали кровь и мозги полуэльфа. Края порезов поблескивали белым светом – разрезанные кости черепа перемешались с хрящами и лицевыми мышцами. Такое ранение не восстановить никакому магу. Ильт Оскариози умер и уже окончательно. А наместник, чье слово являлось вот уже четвертый год законом в городе Мудрахане, ошарашенно смотрел на труп наемника. Эльфийский воин – самый быстрый и самый искусный среди фехтовальщиков, сейчас лежал мертвым телом с разрезанной головой. Чудо-меч по-прежнему был зажат в его руке, а самоцветы продолжали светиться, показывая опасную близость врага.

– Верно, мой ученичек, – друид плавным движением пригладил свои каскады седых волос. – Это именно я стою за всеми бедами в твоем городе.

– По-поч-чему? – наместник нащупал рукоять кинжала, висевшего в небольших ножнах на поясе, но страх перед невероятной силой и скоростью старца застопорил любую попытку Альфора достать оружие и выступить против самого главного врага.

– Боишься меня? – Старик спокойно подошел к осевшему на пол правителю и насмешливо погрозил ему пальцем. Как это ни странно, но кожа на руке была совсем гладкой, розовой и крепкой. Кисть руки выглядела явно не по-стариковски молодой и просто переполнялась физической силой. – Правильно делаешь, что боишься. Хотя, если бы ты не стал посылать за помощью, то мои оборотни просто пощипывали бы и дальше этих засидевшихся на своих грядках фермеров. Наймиты потрошили бы содержимое лавок ремесленников и выгоняли бы неспособных к выживанию людишек из домов прямо на ночные улицы, где перерожденные мною Гримнор и Форбариус поджидали бы их со своими щенятами. Так нет же, угораздило тебя пожелать быть умнее всех.

– Я ничего такого не делал, – наместник с ужасом слушал своего бывшего учителя, сопоставляя некие даты. Ведь это именно при нем начались нападения оборотней на жителей окрестных сел и деревень. Лоуд тогда осваивал преимущества праздной жизни градоначальника и не мог позволить каким-то там зверям подпортить его репутацию. Все эти дела закрывали, списывая убийства на стаи голодных волков, а свидетелям происшествий и родственникам погибших наместник выплачивал несколько горстей серебра, заставляя их забыть о случившемся несчастье. Когда жители сел всеми семьями начали перебираться в город, а количество жертв за два месяца превысило пять десятков жизней, то именно Дрениган посоветовал Альфору отказаться от услуг Белых Грифонов. Это именно друид рассказал Лоуду про жадность Эверхарда, описав в подробностях возможные последствия помощи от столичных воинов. Тогда же друид посоветовал нанять в качестве командира наймитов эльфийскорго мечника. Благо, Ильт тогда нуждался в деньгах и хорошем крове, поэтому Альфору без труда удалось заполучить эльфийский чудо-меч к своим услугам.

– Что я сделал не так? – почти жалобно промямлил Лоуд, чувствуя близость смерти.

– Тебе не следовало доверяться магам. Этим напыщенным дуракам, которые решили все же обратиться за помощью в столицу, обойдя мой запрет. Крестоносец и воин-вампир – хорошая команда для борьбы с оборотнями, ничего не скажешь!

– Это сделал ученик твоего мага Форбариуса.

Летаврус, воспользовавшись своей способностью вампира проходить без шума через двери, незаметно появился в зале для аудиенций.

– Я уже понял, кому обязан твоим появлением в этом городе. – Друид внимательно всмотрелся в лицо Никсалорда.

Лоуд немного привстал со своего места, чтобы получше разглядеть нового гостя. Вначале наместник решил, что это очередной сообщник огненного монстра, устроившего в городе пожар. Внешность Никса была вполне приемлема для мест, где несколько раз в месяц останавливаются торговцы из гномьих, орочьих и эльфийских земель. Существ с бело-голубым цветом волос можно было найти сколько угодно, особенно в эльфийских землях. Изумрудный цвет глаз тоже был вполне обычным делом, правда, уже среди жителей подземного народа. Портили впечатление немного выступающие из-под верхней губы белоснежные клыки – этот атрибут ночного народа безошибочно выдавал вторую сущность Никса.

– А–а-а, может, это… – наместник побоялся договорить дальше, но кивок головы и направление взгляда ясно показывали сначала на сверкающие самоцветы эльфийского меча, а потом на стоявшего в дверях наемника.

– Нет, глупец, – друид укоризненно покачал головой, – этот воин как раз помог твоему городишке освободиться от моих слуг.

– Но как ты прошел через охрану? – наместнику показалось, что его вопрос прозвучал до возмутимого громко. От испуга за возможное наказание градоправитель втянул голову в плечи, по-детски съежившись.