Пламя и лёд

– Ну, конечно, – ответила Шедире, послав стокилограммовое тело магистра через весь зал.

Измазанный белый доспех магистра причудливо переливался яркими отблесками в светящихся сине-голубым светом стенах помещения, когда, повинуясь воле магини, Мальвеусу пришлось пролететь через длинный зал. Изменяющийся угол обзора и постоянно переходящие от темного к светлому оттенки цвета создали незабываемый зрительный эффект, Мальвеусу даже показалось, что он на миг потерял зрение.

– Как экситон в бездефектном кристалле, – с видом знатока прокомментировала Шедире, медленно приближаясь к лежащему магистру.

– В тебе есть частичка нашей магии, – добавила волшебница, подарив рыцарю крепкий удар под дых.

Тонкая ножка женщины, прикрытая лишь прозрачной материей чулка и лакированной туфлей, казалось бы, должна была пострадать от удара, но вышло наоборот: прочный панцирь магистра прогнулся внутрь под тяжестью сильнейшего удара в живот. Несомненно, Шедире использовала магию, даже когда просто злилась или была в гневе.

– Этот неумеха Банг перед смертью передал свою силу своему агенту, служившему проводником силы Драйга в этот мир!

– Кто такой этот Банг? – сплевывая кровь, выдавил из себя Мальвеус, пытаясь понять, куда он попал.

– Какая наглость с его стороны! – Шедире теперь уже была не в синем платье, а сумела переодеться в белые одежды.

«Банг зря передал кому-то свою силу», – понял рыцарь, пытаясь найти ответы сразу на несколько вопросов.

– В твоем войске с самого начала был предатель, – со смехом обронила Шедире, взирая на своего бывшего кавалера сверху вниз. – И не пытайся догадаться, кто это был, – не угадаешь.

«Предатель», – это слово эхом зазвучало в голове магистра, когда он вспомнил щуплую фигурку лекаря, сумевшего выжить во время атаки на ледяную башню.

– И твой антигерой здесь, в этой башне, – произнесла Шедире.

– Реликвия почти на месте, хозяйка, – доложил карлик, войдя в покои волшебницы.

– Похоже, пора и мне уходить, – произнесла магиня, пытаясь определить возможный источник магической угрозы. – С предателем ты расправишься сам, твоя армия превратилась в гору трупов, а опасный артефакт попадет в руки ламбирдов, и уже никто не сможет возродить кошмарного короля мертвецов.

«Убью лично»! – твердо решил Акмальди, вспоминая всех рыцарей из его ордена, отдавших жизнь за эту победу. Меч Солнца сам впрыгнул к нему в руку, а слова заклинания уже слетали с губ.

– Ого! – изумилась Шедире. – Да ты все еще рвешься в бой?!

– Прости, но тебе отсюда никогда не уйти! – почти что прорычал Мальвеус, понимая, что сейчас он поставит на карту все, что у него осталось.

Она была для него сейчас так близка. Ее алые губы, от которых шел едва уловимый аромат цветущих роз, сейчас лукаво улыбались. А всегда живые приветливые глаза бросали на него призывный взгляд:

– Быстро же ты забыл свою возлюбленную, дорогой.

– Опомнись! Когда-то ты была счастлива со мной!

На лице волшебницы отразились эмоции злобы и гнева.

– Я была твоей жалкой наложницей! – вскричала Шедире. – Ты уделял мне столько же внимания, сколько уличной девке, вертящей своими прелестями на потеху глупым богатеям, чьи этические нормы запрещают им брать то, что нравится, на всю жизнь, а слишком тугой кошелек позволяет поставить их титул выше миллионов других человеческих жизней!

Даже сейчас она была прекрасна. Глаза. Эти большие бездонные глубины тайн и неземной красоты не могли оставить удалого рыцаря равнодушным.

– Но я любил тебя, – ответил Мальвеус, понимая всю глупость этих слов сейчас.

Шедире засмеялась:

– Ну, конечно! Ты был так в меня влюблен, что бросил меня в той полузамерзшей заставе, стоило только твоему брату напомнить тебе о кодексе Бастиона Духов и дурацком правиле – бросать использованные трофеи на поле боя.

– Потому что Эверхард – король этих земель и один из посланников Бастиона Духов на землях Лаударума, – Акмальди пожалел об этих словах оправдания только тогда, когда уже произнес их.

– Вот поэтому я и хотела лично увидеть твою гордую физиономию, уверенно произносящую эти слова, – победоносно произнесла волшебница.

– Что ж, – Акмальди уже мог опоздать с разрушением ледяной башни, но он понял, что Шедире не была врагом Лаударуму. Скорее она мстила лишь ему одному. – Только вот причем здесь были четыре тысячи его лучших рыцарей? Извини, если хочешь.

– Нет, Мальви, не хочу.

– Мы можем забыть глупые обиды прошлого и начать все заново, – предложил Белый Грифон.

– Нет, дорогой! – Шедире задумалась. – Ты можешь делать, что хочешь, но я уже получила все, что хотела.

– Значит, – Мальвеус похолодел от ужаса охватившей его догадки, – в Лаударуме действительно похоронен свергнутый король мира мертвых?

– Пополнять свое образование никогда не поздно, – изрекла Шедире. – Но теперь тело Драйга слегка уменьшилось в объеме.

– Неужели вы определили место захоронения так точно?

– Именно, дорогой Мальви, именно.

– Прости, но моя жизнь стоит того, чтобы король мертвецов Драйг спал в своей могиле еще тысячи лет, – твердо ответил магистр, направляя в сторону волшебницы свой меч.

Десяток карликов выступили перед своей хозяйкой, держа наготове метательные топоры и короткие мечи с расплюснутыми кончиками лезвий.

– Акми! – Робар, верный собрат по ордену, как нельзя кстати возник в дверном проеме, разрубив массивную дверь. Его метательные кинжалы точно попали в цель, поразив троих защитников магини точно в горло. – Лорд, мы должны поторопиться: Сайрусу может потребоваться наша помощь.

– Сайрус? – Магиня удивилась, что ее магическое чутье не подсказывало местонахождение некоего рыцаря Сайруса.

Магистр своим нутром почувствовал, как внимание Шедире на секунду отвлеклось от его персоны. Для магии время слишком малое, а вот для броска кинжала – вполне хватит.

Мелкий телохранитель магини смог выпрыгнуть как раз в тот миг, когда его хозяйке уже грозила угроза. Острие вошло точно в середину узкого белого лба; карлик, получив смертельное ранение, упал на блестящий пол мертвым.