План вторжения

Да неужто вы забыли? Вы же приложили свое удостоверение к постоянному пропуску, выписанному на мой взвод. — Он поглядел на меня с плутоватой искринкой в глазах. — А на тот случай, когда срок пропуска истечет, вы еще приложили удостоверение на постоянно действующую накладную на оборудование.

Ничего подобного я и не думал делать!

Сделали, сделали, как же! Сегодня утром. Как раз перед тем, как вас разбудили.

Я буквально онемел. Охранник, который разбудил меня! Этот гнусный ворюга вытащил из моего кармана удостоверение, а потом положил его на место, перед тем как разбудить меня!

Я был просто вне себя от возмущения.

— Только не говори мне, будто бы Хеллер не заплатил вам весьма щедро за такое, Снелц!

Он задумчиво поглядел на меня и ответил не сразу.

— Да как сказать, возможно, что в один прекрасный день он так и поступит. Но, Грис, что это вы (…) ко мне с этими деньгами — деньги, деньги, деньги! Неужто вы думаете, что на такой риск я пошел бы просто ради денег? У вас, Грис, право, какие-то странные представления о жизни. Нет, не все люди и далеко не всегда думают только о них. Иногда, как, например, сегодня, они делают очень многое просто ради собственного удовольствия. Недурно бы и вам попробовать хоть разок.

Я круто повернулся спиной к нему и зашагал прочь. Я был в полном отчаянии. Мне не нужны были его добрые советы. Я был голоден и окончательно разорен.

ГЛАВА 2

Мой водитель мирно спал в аэромобиле. Я пригляделся к нему. Этот подонок жрал и пил сколько хотел весь этот (…) день!

И тут у меня внезапно возникла идея. Хеллер все время совал ему деньги на разные покупки. Водитель в прошлом был летчиком на коммерческой линии, но он убил руководителя полетов и удрал на другую планету, где и присоединился к шайке контрабандистов. У них он проявил себя тем, что слишком часто воровал ворованные товары и в конце концов попал под суд и был осужден. Аппарат вытащил его из тюрьмы, снабдил фальшивыми документами, предполагая использовать в дальнейшем в отделе краж. Но он оказался недостаточно старательным, и его отдали мне в качестве водителя. С таким уголовным прошлым он наверняка нагрел Хеллера на солидную сумму!

Я открыл дверцу и ударил его. Этот поступок ничем мне не грозил. Он был замухрышкой. Не давая ему времени опомниться, я принялся орать самым свирепым тоном:

— Нука, отдавай мне мою долю денег, из тех, что ты сегодня утаил от Хеллера!

Он приподнялся и сел. Вчера он явно перепил тапа.

— Слушаюсь, офицер Грис, — сказал он, даже не подумав возражать, — я тут же все отдам вам.

Я спасен! — Вот и отлично! — резко бросил я. — Выкладывай их!

О боги, офицер Грис. Прошу прощения, офицер Грис, но у меня ничего не осталось. — Он все никак не мог проснуться. Я хорошенько встряхнул его, чтобы помочь прийти в чувство. — О боги, офицер Грис… Не делайте этого. У меня жутко болит голова… Вы говорите — деньги?.. Деньги, да?.. Ах, деньги!

Хватит отвиливать! Давай деньги! И живо!

Он суматошно рылся в карманах мундира, вытаскивая какие-то мятые бумажки.

— Ах да! Вспомнил теперь! У меня же есть все счета. О боги, офицер Грис, вы даже и представить себе не можете, сколько стоило все это! Можете себе представить — он истратил сегодня только через меня триста две кредитки! Флотские при этом бесплатно снабдили его чистящими средствами — у него там дружок, и ему стоило только написать этому дружку записку. — Он принялся складывать расписки и счета в стопку. — Машина с тапом обошлась ему в сто семьдесят пять кредиток. Ах да! Тут же еще были и платья! Офицер Грис, я теперь точно решил, что никогда не женюсь. Вы не поверите, но эти ее платья стоили целых сто кредиток. Да, пришлось побегать и попотеть. Еще двадцать пять кредиток я израсходовал на разные мелочи…

Я снова резко встряхнул его.

Ладно, не тяни, ближе к делу!

Так что я хочу сказать вам? — плаксиво загнусавил он. — О чем это я говорил? Из-за вас у меня все перепуталось и я куда-то задевал счет… Ах, вот он! Это был такой шикарный магазин и там на меня смотрели, как на какой-то мусор. Я выбрал эти проклятые платья, но у меня оставалось всего девяносто восемь кредиток из его денег, а я был уверен, что он на меня надеется и полагается целиком. Но у меня были две мои собственные кредитки. Вот я и прибавил их к тем девяноста восьми и вышел из магазина с платьями. Да, теперь все сошлось. Он остался мне должен две кредитки. — Водитель с минуту помолчал, просчитывая что-то в уме. — Завтра я представлю ему счета и он, конечно, вернет мне две кредитки. Но это не так уж и важно. — И тут в голосе его послышалось явное восхищение: — А он просто бесподобный парень, правда, офицер Грис?

Такое наглое бесстыдство! Я ударил его и ударил здорово.

Кровь струйкой потекла из разбитой губы. Он молча сложил свои счета и все так же, не проронив ни слова, занял свое водительское место. Только так и следует обращаться с этими подонками. Только такой язык они и понимают. Ломбар, что ни говори, прав. Этих типов следует уничтожать во благо Конфедерации!

Я уселся на свое место.

— Отвези меня в мой городской отель, — приказал я. В конце концов, у меня хотя бы осталось место, где я могу отоспаться.

Движение уже затихло, когда мы подлетали к северной части Правительственного города. Район этот уже давно превратился в сплошные трущобы. Именно поэтому Аппарат и разместил свои административные учреждения именно здесь. Сами учреждения расположены были по излучине реки Уайл. А чуть подальше от излучины, на склоне пологого холма, находилось нечто вроде колонии, заселенной клерками Аппарата, где они обитали, проводя свободное время в местных борделях, а еще дальше жили некоторые из офицеров Аппарата. В этом районе царил постоянный смрад, не только от грязной реки, но и от полуразрушенных, пришедших в крайнее запустение зданий.

Мой «отель», собственно, вовсе и не был отелем в полном смысле слова. В далеком прошлом дом этот занимало какое-то важное лицо, но потом основной корпус оброс какими-то ветхими пристройками, в которых полновластно царила особа женского пола, именовавшая себя Мили. У меня там была маленькая комнатка.

Аэробус остановился у бокового входа, совершив посадку на маленьком дворике, который в основном использовался в качестве площадки для ящиков с мусором. Водитель обычно оставался спать в аэромобиле, поэтому я оставил его там, а сам поднялся по скрипучей лестнице к своей комнате.

Комната была заперта. И не только заперта, но и забита доской.

Я вернулся к лестнице и крикнул вниз, зовя Мили. С некоторым удовлетворением я тут же услышал торопливый топот ее ног. Она подымалась с такой скоростью, что чуть было не развалила лестницу окончательно. Поначалу мне даже польстила такая ее старательность. Освещение было неважным, и поэтому, увидев ее, я не заподозрил ничего худого. Я не мог хорошенько разглядеть, что же выражало это обезображенное не только морщинами, но и старыми ножевыми шрамами лицо.

— Где мои деньги?! — с ходу завопила, она.

Мили, послушай, что на тебя нашло? Ты же знаешь, что я всегда расплачиваюсь с тобой!

Всегда — это значит никогда! — заорала она. Она всегда относилась ко мне с неприязнью. — Вы пропадали уж и не знаю сколько времени и не сообщили мне ни словечка. Я уже решила, что мне наконец повезло и вас кто-то пришил, на что вы давненько уж напрашиваетесь! Все вы подонки из Аппарата стоите один другого! (…) вас всех!

И она ударила меня.

— Сейчас же открой мне дверь! — приказал я, предусмотрительно отступая на пару шагов.