Планета 514
Шрифт:
– Н-да-а-а-а… - Пан Анджей полюбовался на зафиксированные пальцы. – Только поляки могут так тонко чувствовать прекрасное даже в простой перевязке! – Дэн, вы точно не поляк?!
Да, профессора Анджея Задговитский просто перло со всего польского!
Ему бы в годы Речи Посполитой жить, вот там ему самое место…
А сейчас…
Сейчас этот пережиток раздражал.
Не дай боком прознает старый пердуниссимо, что я польский граф – все, шиздец, на говно изойдет!
Отвернувшись от восторгающегося польской статью старика, добрался до Терезы.
А ведь симпатичная
– Сейчас будет немного больно! – Честно предупредил я. – Мазь пахнет непрятно, но уже через 15-20 минут станет легче, а к утру и глаз откроется…
– Нет! – Тереза замахала руками, останавливая меня. – Никаких гормональных препаратов! Это убивает женскую красоту и здорвье!
– Беременность убивает женскую красоту и здоровье. – Не удержался я. – Стрессы – убивают…
– Это – кощунство! – Тереза дернулась, но с кроватки спрыгивать не спешила.
– Это – реальность. – Я убрал в сторону «Клоддакс» и поискал «Шерую», мазь с тем же действием, но без «гормональных препаратов» и оттого безвредную и действующую еле-еле. – Только 10%-12%женщин восстанавливаются после родов в полном объеме. У остальных организм мгновенно дряхлеет и всю оставшуюся жизнь женщина просто поддерживает дряхлость, с трудом приходя в себя на краткие промежутки времени.
Я нанес мазь.
– Тереза, больше не смею вас задерживать. С завтрашнего дня милости прошу на физиолечение, но только по договоренности с профессором Задговитский, так как я еще десять дней буду находиться в отпуске! – Я отошел в сторону и принялся за уборку отсека, а то натоптали мне тут все, кому не лень!
– Вас, профессор, я так же не задерживаю и приглашаю на физио… - Вспомнил я, даже не пытаясь скрыть улыбку.
Карк, отправляя меня в «отпуск», строго-настрого запретил меня из него выдергивать, а кроме меня, на всей базе никто больше не умел и не умеет обращаться с «Файей» - физиоаппаратом «ФА-5М», монстром, весом в четыре сотни килограмм, способным не только на прогревания или точечные промятия, но и на иглоукалывания и даже электрофорез!
Советско-индийская поделка, сделанная скорее из желания «позырить, че получится», чем из медицинских мечтаний упростить работу медперсоналу, модифицируется уже восьмой раз и предела совершенству все еще нет!
И если наш «ФА-5М» это саркофаг с кучей механических роликов, шариков, иголочек и тар под разные жидкости, которые задолбаешься промывать после процедур, то «ФА-8AI» уже полнофункциональная машинка, оснащенная манипуляторами и продвинутым ПО, с легкостью диагностирующим и лечащим простейшие повреждения без вмешательства живого персонала!
– А?! Что? Кекс!
О, пришло в себя и третье чудо, покусанное!
– Добрый вечер, Оливер. – Я подкатил мужчине одно из трех кресел-каталок на станции, предлагая ему технично сдристнуть из отсека. – Разберешься сам?
– Да, блин… Не первый день… - Грустно усмехнулся мужчина, перебираясь с кровати в кресло и направляясь к выходу. – Скажи спасибо
профессору за его заботу!Ну да, Оливер все это время тупо проспал, наширянный успокоительными и болеутоляющими, так что для него все сделал профессор…
Эх, пойти, бухнуть, что ли?
Улыбнувшись своим мыслям, скинул халат и пошел в столовую.
«… А я тебе говорю – необходимо пересмотреть! – Карк навис над Дианой, но, при виде меня – отодвинулся и даже улыбнулся. – Нельзя быть уверенным в точности проведенных экспериментов, если их нельзя повторить!
– Их нельзя повторить не потому что «нельзя повторить», а потому что нет расходных материалов! – Диана встала из-за стола. – Дэн, культуру Плавкида где можно найти?
Я замер у холодильника, вспоминая, где же я видел вереницу этих синеньких баночек…
– Тебе сухую или активную? – Я решил уточнить. – Активной точно нет, а сухая в «наташиной» лабе должна быть, немного, с полсотни, но должна…
– «Наташина», это та, которая была затоплена? – Уточнил Тони, отбивая пальцами по столешнице что-то опереточное. – Я ведь не ошибаюсь?
– Да, совершенно верно. – Я открыл дверцу холодильника и шмыгнул носом: с прибытием карковской братии в холодильнике образовался склад правильнопитаниевского говнища с цельными зернами на безлактозном молоке из ядра цельного кедра, вместо нормального куска мяса!
Сдвинув в сторону тонко зазвеневшую упаковку сливочного крема без сахара, достал кусок холодной говядины и, закрыв холодильник, пошел к столу.
– Но ведь если лаборатория была затоплена, то оборудование и расходные материалы – безнадежно испорчены?! – Карк подсел напротив меня, мешая наслаждаться едой.
– Оборудование мы с Гасом частично восстановили, частично заменили из запасного, списав не подлежащее ремонту, а с расходниками… - Я принялся методично шинковать кус мяса на кусочки поменьше. – Те, что вскрытые, на столах, тем, разумеется амбец пришел, а тем, что в упаковке, что с ними будет? Температурные пределы там не нарушались, сама тара герметична… Бери и пользуйся.
– А давление? – Карк что, пытается меня экзаменовать?
– Энтони… - Я отставил тарелку с мясом в сторону. – Ну, хоть Вам-то, надеюсь, не надо объяснять, на какой мы находимся глубине и почему станцию до сих пор не раздавило?
– Ха-ха-ха-ха! – Тони засмеялся и захлопал в ладоши. – Браво! «Вы точно – не поляк?!»
Вместо ответа я лишь развел руками и придвинул к себе тарелку, давая понять, что жутко голоден.
Звезды всемогущие, а ведь мне всего шесть, ой, пять месяцев осталось до конца контракта!
ПЯТЬ месяцев!
Я откинулся на спинку стула.
Контракт я подписал в последних числах октября прошлого года, потом обучение, потом прибытие на «Семерочку», потом…
Я начал загибать пальцы, каждый раз получая, что осталось лишь чуть больше четырех месяцев до конца контракта.
– У нас какое сегодня число?! – Я полез в календарь нейромодуля.
«16 июля 2ххх»!
Вы обалдели?!
Я снова принялся считать по пальцам:
Октябрь – контракт.
Ноябрь – «Семерочка».