Планета Афон. Дева Мария

– М-да, это уже серьёзная заявка. При случае постараюсь с ним пообщаться.

К нам подошла семейная пара и с интересом начала листать и рассматривать книгу. По виду их можно было смело записывать в пенсионеры, а по темпераменту – в комсомольцы. Их до зла потёртая амуниция наглядно свидетельствовала, что они паломники или просто туристы со стажем. Мужчина был упакован в противоэнцефалитный костюм и берцы, а женщина в спецназовскую куртку и платье павлиньей расцветки по щиколотку Но что меня привлекло больше всего – на голове у обоих красовались банданы ярко-зелёного цвета.

Загорелые или, скорее, обветренные лица, натруженные в шрамах руки и минимум поклажи, свидетельствовали об их непритязательности и готовности мужественно переносить любые невзгоды. «Уж эти точно не спасуют и пройдут Крестный ход от начала до конца», – подумалось мне. В это время мужчина, не произнеся ни звука, протянул Николаю «два билета в Большой театр», уложил книгу в рюкзак, и пара так же безмолвно продолжила путь.

– Удивительная пара, – восхитился ВПСлуга.

– Альпинисты, – не моргнув, ответил мой брат во Христе. – Я уж, который год встречаю их на Крестном ходу, но познакомиться не довелось. Как-то раз на привале услышал забавные песни под гитару, подошёл поближе, прислушался. Парень пел про горы, где-то свои песни, а частью хиты Высоцкого и других бардов. Голоса у них приятные, они в церкви поют…

– Откуда ты знаешь, ты же говоришь не знаком с ними…

– Друзья их рассказали, там, у костра целая команда собралась. А потом, по репертуару не трудно догодаться. Ты в Бобино, где ночевать собираешься? Определился?

– Да где ж определился, если я в первый раз?

– Понятно, – кивнул брат Николай. – Тогда, как придёте, за хоккейной коробочкой казаки ночуют возле леса. Если хочешь послушать ихний концерт, то приходи к костерку. Лучше со своими дровами. Там и чайком угостят, и пирогами попотчуют…

– Благодарю за совет! Постараюсь воспользоваться. Только я что-то гитары у них не заметил или они на прокат берут?

– Скорее всего, сдали в камеру хранения. Зачем лишнюю тяжесть тащить? Кстати, ты бы тоже сдал часть вещей, смотрю, у тебя рюкзак набит под завязку. Зачем себя мучить?

– Так у меня полрюкзака спальник занимает, а он не весит ничего. Всё остальное в дороге понадобиться может. Если сдавать, тогда и брать незачем было. Я правильно мыслю?

– Отчасти, – Николай ушёл от прямого ответа. – Всё равно какие-то вещи только ночью требуются, а днём без них обойтись можно. Зато насколько легче.

Когда я первый раз пошёл крестным ходом, то если хотя бы частично мог представить, насколько это будет трудным, наверное, отказался бы от своей затеи. В начале июня у нас в Ухте бывают и заморозки, а здесь климат немногим теплее. Утренники с отрицательной температурой прихватывают землю, траву, листву кустарника. Из палатки утром вылезать – что в прорубь нырять, вся в инее или намокла от дождя, а её нужно сложить и сдать. Проблема, однако.

Это хорошо ещё, если не протечёт. А то и спальник мокрый, и одежда не первой сухости, в общем… Но когда увидал священника, идущего босиком при температуре окружающего пространства -4°, меня это не только поразило, но и все проблемы показались ничтожными. Вот уж воистину, Господь вдохносляет детей Своих неразумных.

– Эт-точно! – всё, на что хватило моей фантазии.

– Заговорились мы, – вдруг неожиданно встрепенулся брат Николай. – Смотри, уже хоругвеносцы пошли, так что поднимай паруса. Они замыкают Крестный ход. Давай, ноги в руки и в темпе сиртаки. Кто позади хоругвеносцев оказался, тот считается выбывшим из Крестного хода. Ангела тебе в пути! До скорой встречи в Великорецком!

– Hasta la vista! – и мы обнялись на прощание.

«Последние будут первыми», – с этой мыслью азъ быстроходный включил пятую скорость и вскоре с завидным проворством начал обгонять замыкающих крестноходцев. Пока семенил по городу до старого моста через Вятку, успел обойти сотни две, если не больше.

«Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит полные воды свои сквозь леса и горы. Не знаешь, идёт или не идёт его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьётся по зелёному мiрy. Чуден Днепр и при тёплой летней ночи, когда всё засыпает – и человек, и зверь, и птица, а Бог один величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу Редкая птица долетит до середины Днепра! Нет ему равной реки в мiре!» – так описал когда-то любимый Днепр непревзойдённый мастер слова, великий русский писатель Н.В.Гоголь.

Увы, мне, графоману, до Гоголя, как речке-вонючке до Днепра. Но Васильевич хоть и Николай, но Великорецким крестным ходом наверняка не ходил, и чудотворный образ Небесного своего покровителя не сопровождал на берег реки Великой. А то бы стопудово описал величие Вятки, которая ничуть не уступает главной реке Малороссии ни в шири, ни в красоте.

Довелось мне побывать и в Смоленске, и в Речице, и в Киеве, и в Херсоне. Видел я Днепр с истока до устья. Можно долго им восторгаться, пока не увидишь Волгу, Обь или Лену, особливо в нижнем течении. Или Ниагару в том месте, о котором знает каждый ребёнок на планете Земля. Только успевай уши затыкать, чтобы не оглохнуть. Но какая из них может сравниться с Амазонкой по красоте, пышности и широте вод? Разве что райский источник…

Взойдя на старый мост, что соединяет град Хлынов с правым берегом, где притулилось село Макарье, мне сразу же вспомнились гоголевские строки. Тем не менее, птицы парили над красавицей-Вяткой, перелетая с одного берега на другой, и ни одна, почему-то, не стремилась упасть в широко разлившиеся воды. Вытянувшись, как полуметровая щука, и блестя на солнце рябью, словно чешуёй, Вятка несёт свои неспешные воды в Каму, а та в Волгу и Каспий.

Долго ли, коротко ли брёл ВПС на противоположный берег, но всё когда-то заканчивается. Вот уже буйно распустившаяся листва скрыла от меня нещадно палящее солнышко, а справа и слева от дороги замелькали приветливые домишки вятских уроженцев.

Навстречу мне двигалась вереница их земляков, которые сопроводили чудотворный образ до Троицкой церкви, а теперь возвращались к мiрским заботам. В основном это были бабушки пенсионного возраста, студенты и мамочки с малыми детьми. Те, кто менее обременён, будут продолжать молитвенный подвиг, а по ходу к ним присоединятся сотни других паломников.

Судя по времени, восточный экспресс уже прибыл, опаздывать ему тоже ни к чему, поэтому мои друзья-попутчики должны уже быть в городе. Трудно сказать, какой они выберут вариант погони – предпочтут сначала заглянуть в монастырь или сразу поедут к Старому мосту. Мне они не доложили, поэтому придётся продлить тягостные минуты ожидания встречи.

Понемногу на обочине дороги стали появляться «первые ласточки», вернее будет сказать последние, по команде «привал» рухнувшие на свои «пенки». Кому-то посчастливилось найти «элитное» место на травке и в тенёчке, а кто-то обосновался прямо в пыли под солнечным лучом. Многодетная семья расстелила незатейливую «скатёрку» и принялась восполнять утраченные килоджоули. Но в массе своей усталых путников всё же поборол сон.

Что касается моей персоны, то ни голод, ни холод, ни сон мной не овладевали. Скорее щемящее чувство тоски и ожидания скорой встречи с братьями во Христе. Пройдя с ними десятки и даже сотни километров афонскими тропами, меня ничуть не пугало предстоящее шествие на реку Великую. Скорее даже манило сравнить тамошние трудности с нынешними.