Планета Афон. Дева Мария

Виноградову, но слишком поздно, потому что я уже защитилась, и ВАК утвердил мою диссертацию. Её реферат фактически стал уже макулатурой. Понимаешь теперь, столько трудов потрачено и всё коту под хвост из-за какой-то…

– Теперь понимаю, правда, не совсем. А Серёга тут причём или ним связана тема дисс…

– Нет, конечно, – Маша даже перебила меня на полуслове. – Просто он с Татьяной поёт в одном храме, они давно знакомы и у них, я подозреваю, не только деловые отношения. Хотя она была замужем, но у незалэжных дівуль это ни о чём не говорит. Ради карьеры они готовы не то, что через постель добиваться, даже по головам идти. А уж если отомстить сопернице…

– Так у тебя с Серёгой что-то было? Или так, на пляже кофейку попить с печенькой?

– У нас были чисто деловые отношения или скорее чисто дружеские. А что? Он не обременён семейными заботами, у меня тоже не семеро по лавкам, что тут запретного?

– Ничего! – азъ невозмутимый развёл руками. – Совет да любовь, как говорится.

– Ну-у, до этого пока не доходило, слава Богу. А то бы… Тогда мне точно секир-башка.

– Почему? Только потому, что Танюха хотела тебе отомстить или имела виды на него?

– Кто их знает? – Маша пожала плечами. – Я не любопытная и над ними свечку не держала. Только последнее время Серёжа стал мне недвусмысленные намёки делать, чего раньше за ним не наблюдалось. Видно, достала его эта шлюха или… Не знаю… Поэтому…

Она махнула рукой, как бы демонстрируя желание отмахнуться от этой темы как от назойливой мухи. Но как отмахнёшься, если уже нарисовались контуры базового лагеря, а там и на службе, и вне службы двадцать четыре часа в сутки хошь-не хошь, а приходится сгибать свою спесь. Или благочестиво покинуть экспедицию, пока не попросили пинком под зад. А для чего тогда, спрашивается, было возвращаться сюда, пусть даже на время? Сидела бы в Керчи пока рак не свиснет, тем более до скончания сезона осталась жалкая неделя, и начнутся трудовые будни. Будет уже не до «треугольных» разборок, жизнь закрутит свою круговерть, что только успевай подкидывать дровишки и вовремя отскакивать, дабы не ошпариться.

– Да-a, если бы вот так легко можно было и от прошлого отмахнуться, то все люди на земле давно бы братьями-сестрами стали. Но жизнь – это вечное движение, только успевай поворачиваться. Вопрос в том, что одни шевелят извилинами, другие бряцают языком, а третьи лишь хлопают ушами. Каждому своё, как было начертано на воротах Бухенвальда.

– Последнее – это как раз про меня, – Маша снисходительно засмеялась.

– Если бы мы только шевелили извилинами, то Всевышний создал бы нас колобками. Кому-то нужно напрягаться и другими частями тела. Или головы, без разницы.

– Но почему-то всегда этим кем-то становлюсь именно я, – произнесла она с сожалением.

– Будь попроще, и люди к тебе потянутся. Не усложняй себе жизнь, усложняй другим.

– Это, пожалуй, единственное, что у меня получается в жизни. Особенно в жизни других.

– Маша, ты пойми, что мiр, он очень странный. Почему, например, пицца круглая, коробка для неё квадратная, а порции треугольные? Или в математике ноль – в любой степени ноль, а в жизни любая глупость, возведённая в степень, становится общественным мнением. Если ко всему подходить философски, тогда на жизнь просто времени не останется.

– Все мы странные, – Маруся произнесла это, словно отрезала кусок пиццы. – Раньше я думала, что друзей теряют в ссорах. А они просто растворяются во времени.

– Ты это к чему?

– Да так. Просто мысли вслух, – при этих словах она с тоской посмотрела на луну.

Вот, тоже интересно, почему и пицца и луна круглые, а убывают по-разному? Луна постепенно, а пицца по кусочкам. Или вот парадокс: когда старая дева выходит замуж, она сразу же превращается в молодую жену Не говоря уже о том, что когда собака укусит человека – это считается нормой, а когда человек укусит собаку – мiровая сенсация. Просто мысли вслух…

– Тогда ответь мне на простой вопрос, – I’m решил оторвать её от грустных мыслей. – Почему моя подруга, которую зовут Елизавета, откликается только на имя «Куплю»?

– От избытка чувств-с! – Маша как будто втянула в себя долгоиграющую конфетку.

– А как сделать, аки был недостаток этих самых чувств-с?

– Знаешь, девушка, отказавшая молодому Роману Абрамовичу, с тех пор на всякий случай не отказывает никому. Вот и ты стань вторым Романом Абрамовичем… На всякий случай…

– Дельный совет, надо обмозговать. Только вот профессии у нас с ним дюже разнятся… При том богатый – это тот, кто сумеет украсть больше, чем у него сумеет отнять налоговая.

– Это ничего, ведь ничто не вечно под луной. Переквалифицируйся в управдомы.

– Не получится. Уже пытался. Позвали на собеседование, а я пришёл туда в футболке с надписью «От работы кони дохнут!» Таки они от смеха чуть не подохли.

– Как тебе не повезло! Сочувствую… – сказала она тоном, что аж слёзы навернулись.

– Ты так считаешь? А по мне так лучше писателем быть, сам себе и хозяин, и слуга.

– А ты писатель? – искренне удивилась она. – Про что пишешь? Где-нибудь печатался?

– Пока только в журналах и в стенгазете. А пишу про всех. И про тебя обязательно напишу, и непременно с фотографией или лучше закажу графический портрет! О!

– Любопытно будет почитать. Я, кстати, тоже начала книгу

писать.

И о чём же? Как Мамай воду в ступе толок?

– Не угадал. Про то, что когда все горбаты, то стройность становится уродством.

– Ну что ж! С удовольствием ознакомлюсь. Позвольте узнать фамилье автора! Или Вы…

– Или, – отрезала Маша. – Издаюсь под псевдонимом. Причём выбрала себе библейский псевдоним, поскольку имя-отчество у меня тоже подходящее. Будто специально подобрано. Знаешь, меня в школе даже так и прозвали: дева Мария. Потому, наверное…

– Не везёт в любви? Прощай любимому слабости! И он совершит невозможное. И запомни главное: людей сближают три вещи: общая идея, общий враг и тоска по хорошему сексу.

Маша ничего не ответила, но взглянула на меня так, что я готов был намазать свой совет на хлеб и поглотить в три укуса. Мы уже поравнялись с границей, где заканчивается кукурузное поле и начинается лагерь археологов. Словно приветствуя нас, рында пропела два раза, стало быть, ужин уплыл от нас в небытие, а на «золовкины посиделки» вполне успеваем. Слава Богу за всё! Только вот как воспримет явление в лагерь Марии Иоакимовны бабспорское царство?

Глава IV «Крест Никиты»

В одном женском монастыре жила молодая монахиня, которая славилась своими добродетелями. Однажды игуменья увидела видение и услышала голос, который говорил ей: «Смири эту монахиню!». Игуменья была удивлена, так как считала её лучшей из своих сестёр.

Молодая монахиня имела обычай после службы оставаться в храме. Она становилась перед иконой Божией Матери и говорила: «Я дева, и Ты дева; Ты родила, а я – нет». Этими словами она выказывала свою гордыню. Вскоре, Господь, послал ей искушение, повергнув её в великое смирение. И тогда, преклонившись перед иконой Богородицы, в покаянии, смирившись, творя поклоны и проливая слёзы, она говорила о себе, как о самой великой грешнице в мiре…