Планетаторша Марса

Сильный порыв ветра налетел на стены, обогнул их и, подхватив неубранные большие 3-метрвые контейнеры, раскидал их, как детские полимерные кубики. Поднялась плотная пылевая буря, которая в миг скрыла свет солнца еще до прихода туч. Где-то между Сидауеном и базой в рыжей мгле возникла крупная фигура чего-то тяжелого ползущего по грунту почти на брюхе, подобно ящерице. На спине большого робота зияли свежие отметины. И хоть видно было, что рем-дроны их залатали, они все равно выделялись и препятствовали нормально работе системы активного камуфляжа. Сейчас в этом не было большой нужды. Буря и непогода прятали тяжелую машину в облаках марсианской пыли и рыжей взвеси. Ее 500-тонную тушу стихия не могла поколебать на этом этапе усиления ветра. Тяжелая машина неспешно приближалась к базе Федерации, скрываясь до времени за разбросанными контейнерами и складками местности. Вряд ли в такой густой рыжей пелене ее могли бы заметить, но и лишняя предосторожность была для ее пилотов не пустым звуком. Приблизившись достаточно быстро тяжелая 4-лапая машина остановилась в полусотне метров от стены. Пользуясь временным затишьем ветра из-под нее выскочили и вспыхнули ярко-оранжевым огненным заревом две человеческие фигурки. Они среди плотной пелены рыжей марсианской пыли весьма быстро приближались к западной стене. Именно на нее приходился основной удар стихии. Порывы ветра влияли на их перемещения, сбивали с траектории, срывали языки невероятно яркого и плотного огня.

После очередного такого порыва наступило непродолжительное затишье. Марсианская природа «тужилась» для очередного продува планеты. И в этот момент неопытным туристам или переселенцам могло бы показаться, что стихия миновала, ушла, растворилась. Даже обманчивое светящее и слепящее сквозь рыжую мглу солнце, неомраченное пока еще надвигающимися черными тучами, способствовало этому обману. «Живые» огни знали об этом и максимально использовали момент, чтобы приблизиться к стенам и замереть до времени. Теперь они были в относительной безопасности. Ветер тут за стенами с противоположной стороны не обладал той силой, чтобы нанести им урон. Огни же при приближении вспыхнули и засияли очень ярко. Зрелище для неподготовленного зрителя было бы жутковатым. Порывы ветра и пыли то и дело силились сорвать пламя или затушить его совсем. Фигуркам приходилось пригибаться и совершать невероятные по скорости смещения, пользуясь моментами затишья, чтобы удержаться на траектории своего пути или успеть вновь вернуться на нее.

У самой стены пыль клубилась особенно плотная и густая. Обычный человек без защитного костюма давно бы наглотался марсианского песка, задохнулся и умер. Но огненные фигуры, казалось, были невосприимчивы. Время шло. Основная разрушительная фаза стихии еще не достигла Сидауена, но с каждым новым порывом сокращала дистанцию, как бы предупреждая глупцов – «Прячьтесь, прячьтесь!».

Достигнув плотно закрытых западных ворот огненные фигуры прижались к ним, словно ища защиты от непогоды. Однако причина крылась в другом. Тяжелый тугоплавкий металл в местах соединения ворот и стен был наиболее тонок. Фигуры вспыхнули ярко и принялись разогревать места стыка раздвижных ворот и стен. При очередном порыве ветра они замирали. Броне-металл по немногому, по чуть-чуть, начал багроветь, разогреваясь сильнее и сильнее. Одна огненная фигурка провалилась, утонула в стене, как в какой-то трясине или болоте. Вторая последовала ее примеру, разогрелась «добела» и нырнула следом в проплавленную нишу, но с другой стороны утопающих в стене ворот, укрываясь от очередного наката бури. Дождавшись некоторого затишья и оставив две проплавленные и медленно затухающие борозды огненные человекоподобные существа устремились обратно к ожидающей их неподвижно тяжелой боевой машине. Они успели добраться до очередного порыва. Большой 4-лапый робот повернулся «лицом» к оплавленным по краям стыкам ворот и стены. Раскрутились большие круглые утыканные трубами цилиндры тяжелых многоствольных РРП-пушек. Сами трубки внутри цилиндров остались неподвижными и начали стремительно выплевывать раскаленные вольфрамовые стержни с горящим и шипящим шлейфом каждый. Все это со стороны походило на огненное дыхание некоего мифического дракона из двух ноздрей. Раскаленные стержни с подавляемым бурей воем устремились к воротам точно в поврежденные и оплавленные ранее места. Они входили внутрь, как раскаленный термо-клинок в размягченный полимер, пропадая там, словно утопая и сливаясь с разогретым до красна металлом. Тяжелая 6-ствольная РПУ со следами недавнего ремонта изрыгнула ракеты, подталкиваемые очередным порывом ветра. Те с белыми мерцающими в пыли всплесками ускорителей впились прямо в полотно ворот, но не взорвались, а как бы прилипли к нему. Через пару минут тяжелый 4-лапый огнедышащий «монстр» разрядил еще 6-ку ракет. Те так же не взорвались но прилипли к полотну ворот, словно на магнитах или липучках. Робот добавил из всех стволов обоих цилиндров РРП-пушек, и одновременно с этим произошла детонация всех 12 прилипших тяжёлых ракет. Порыв усилившегося ветра добавил давление на поврежденное у оснований полотно ворот. Они протяжно заскрежетали, зашатались в месте стыков и неспешно без явного на то желания продавились внутрь и с грохотом, заглушающимся ветром и непогодой, рухнули внутрь.

Тьма тем временем сгустилась основательно. Солнце померкло за черной тучей. Где-то с севера показалась сплошная рыже-черная стена надвигающегося чудовищного урагана. 4-лапая тяжелая машина, казалось еще больше припала к земле и совсем неспешно поползла в сторону, огибая объект своей атаки с севера.

База была обречена. Налетевшая стена пыли, камней и грунта ворвалась внутрь периметра и произвела опустошительные разрушения. Все попытки рем-дронов восстановить ворота в условиях плохой видимости и ураганного ветра закончились фиаско. Под напором стихии затрещал заволновался верхний броне-купол базы. Он треснул из-за сильного порыва ветра и частично обрушился, а частично был сорван и выброшен вон за периметр. Ураган в своей полноте и силе быстро похоронил базу с более чем 8-ю десятками боевых машин и сотней людей боевых офицеров, пилотов роботов и обслуживающего персонала.

Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Глава 4

– Скажи, Тина… Тебе же всего 25 лет. Все верно?

– Да.

– Твоя популярность среди жителей Марса может сравниться разве что с какой нейро-дивой или именитым… хм… хронографом. В чем секрет?

– Нет никакого секрета. Мне кажется, люди видят, кто действительно вникает и решает их проблемы, а кто озабочен лишь собственным рейтингом любой ценой.

– Это ты сейчас про Меркури, твоего мужа? Ходят слухи, что он там на «чужбине» тебе изменяет.

– Оставим мою личную жизнь.

– Хорошо. Прости… Просто ты стала планетаторшей Марса вопреки возрастному порогу. Мне сложно воспринимать тебя всерьез.

– Закон не нарушен. Сначала я стала супругой планетатора, а потом Меркури решил уйти из политики. Это его право. Закон позволяет.

– То есть сейчас, по сути, ты – лишь исполняющая обязанности?

– Уже нет… Марс – независимая планета. И я его первый независимый избранный планетатор.

– Планетаторша Марса!

– Хм… (улыбается)… Да. Можно и так сказать.

– На Марсе ты стала популярнее Меркури. Как тебе удается при этом не зазвездиться?

– Я не держусь за место. Как и прежде настроена на поддержку и помощь доверяющим мне жителям Марса. Люди это чувствуют.

– А как же недоброжелатели? Их стало намного больше… Би-Проксима никогда не признает независимость Марса, потому что это не только имиджевый удар, но еще и опасный для них прецедент… Ганимед, так вообще, волком смотрит. Не боишься?

– Есть немного. Но я считаю, что смогу найти выход и договориться. Мне кажется, Би-Проксима только выиграет, если успокоится и начнет воспринимать нас не как сепаратистов, а как равноправных экономических партнеров. А Ганимед? Им пора повзрослеть и принять честную конкуренцию между нами.

(Из интервью с Тиной би-Нова.

Хронограф Айзек Пери.

Марс. 2528`)

Раскопки

Свет фонаря выхватил открытое пространство, которое, определенно, раньше было удобно организованным, продуманным и обжитым. Яркий луч пробудил нечто в темном царстве нетронутого столетиями мрака. Пыль взволновалась и наполнила собой воздух и все окружающее пространство. Из осыпающегося камнями и грунтом потолочного свода показалась каплевидная фигурка левитирующего тул-дрона. Его сопла выплевывали плазму короткими импульсами, чтобы удерживать полимерное тело в равновесии. Дрон обернулся вокруг и, притушив фонарь, произвел первичное сканирование среды и воздуха. Закончив с этим он поднялся вверх и исчез в той же потолочной дыре, которую совсем недавно расширил при помощи плазмо-сварки и магнитных расширителей.

Спустя пару минут сверху послышались человеческие голоса. Из-за их защитных шлемов звуки походили на едва слышные бубнения мужского и женского оттенков. Динамики в пассивном режиме выбрасывали обрывки фраз, все более и более детализируя с каждым новым метром погружения их в открытое пространство:

– … Но в итоге ты, все же, согласилась. Что-то повлияло, так? – донесся обрывок, выданный мужским голосом.

– Да. Повлияло. Когда узнала, что и ее он тоже бросил, сразу полегчало… Только эта мелкая сучка оказалась хитрее, вон что натворила – ответил на это некто женским голосом.

– Я б на твоем месте, Тома, не завидовал. Би-Проксима никогда не пойдет на это. Все вернется на круги своя. Вот увидишь.

– Ну, уже 5-ый годичный пошел, а воз и ныне там.

– Да, и что это за жизнь такая! Эти марсиане, как изгои. Автэнтикаты их никто не признает.

– Так уж и никто! … ГЛТК ж и Патруль признают. Независимые планеты… Преторианский Альянс туда же.

– Преторианцы еще пожалеют, что вмешались. Не ровен час, и у них самих планеты оттяпают… Экономическая и политическая блокада – штука неприятная.