Плавни
Шрифт:
Совещание кончилось поздно. Андрей подписал акт приемки дел и наконец остался один. Он сидел на подоконнике и смотрел, как в темном небе зажигались звезды. Вспомнилась юность. Вот такая же кубанская станица… то же ночное небо… такие же звезды… и песни любимой девушки.
Вспомнилась первая присяга и отправка на фронт. В Тифлисе дивизии был смотр. Седобородый генерал в серебристой черкеске, объехав фронт, обратился к казакам с напутственной речью. Грудь генерала была увешена крестами и медалями. Золотистый дончак нетерпеливо перебирал ногами, готовый каждый миг умчать седока.
Генерал говорил о
Андрей порывисто подошел к телефону и взялся за ручку. Потом оставил ее с жестом досады.
— Нет, это просто нервы… Скоро черт знает что будет мерещиться, — проговорил он громко и, отойдя от телефона, сел в кресло, зевнул. «Однако пора спать, уж скоро полночь». Его потянуло домой. Вспомнил, что с утра ничего не ел. Зевнул еще раз и, склонив голову на руки, незаметно для себя задремал.
…Часы прохрипели полночь. Андрей вздрогнул и открыл глаза. Прикрутив лампу, встал, прошелся по кабинету, хотел лечь на диван, но передумал. Подошел к телефону, прижал черную пуговку, резко и решительно позвонил. Когда, наконец, услышал сонный голос телефонистки, с легким раздражением бросил:
— Дайте гарнизон… Дежурный? А, это ты, Семен? Вот что, возьми с десяток конных хлопцев и мотай в ревком… Да нет, ничего особенного. Ну, я жду, — Андрей повесил трубку.
Вскоре на улице раздался конский топот, и в кабинет вбежал Семен Хмель.
— Что случилось, Андрей?
— Ты заведующего финчастью знаешь?
— Это Митрича–то? Конечно, знаю.
— Езжай к нему на квартиру и доставь его сюда. Да не забудь обыск сделать.
— Андрей, а ты — не того? Вроде он старичок аккуратный, работящий.
— Знаю, что работящий. В старое время дивизией командовал. Ну, не раскрывай рта, паняй!
Хмель, словно ошпаренный, выскочил из комнаты, прогремел шашкой в коридоре, и почти тотчас же послышался с улицы его бас:
— По ко–о–оня–ям!
…Арестовать генерала Алгина не удалось. Он бежал в тот же вечер, оставив на койке старенький рваный картуз.
5
Когда Хмель доложил Семенному о бегстве заведующего финчастью, Андрей, против ожидания Хмеля, не накричал на него, а подошел к нему вплотную и положил руки на плечи.
— Значит, сбег генерал? Ну, теперь держись, он тебе задаст. Горе–охотники мы с тобой… С-под ружья какой лисовин ушел!.. Идем домой. Спать хочется, да и закусить не мешает. Вот еще что: подбери мне хорошего ординарца и коня дай ему получше.
Они шли по пустынным улицам уже спящей станицы. Семен заметил, что Андрей умышленно удлиняет путь и ведет его по окраинам. Андрей, угадав мысли друга, тронул его за локоть.
— Ты не сердись, Семен, за прогулку. Хочется воздухом подышать, ночью полюбоваться. Хороши у нас, на Кубани, весенние ночи. Обо всем тяжелом, что пережито, забыть хочется, молодеешь даже.
— Да ты и так, Андрей, не старый: моложе меня на семь лет, а и мне до старости еще далеко.
— Правда, Семен, по летам мы еще с тобой не стары. Борьба нас такими сделала… Вот разобьем все банды,
выгоним со своей земли Врангелей разных и… начнем мы с тобой, Семен, молодеть. Еще чего доброго, парубковать станем, а?— Мне уж не жениться, Андрей.
— Что, аль зарок дал?
— Почти что.
— А это что за курган с ветряком? Надо на нем пост выставить, ведь он в сторону плавней смотрит.
В это время до них долетела песня. Пел молодой нежный тенор:
…Зеленый барвиночек стелется низенько…
Мой милый, чернобровый, подвинься близенько…
Зеленый барвиночек стелется ще низче,
Мой милый, чернобровый, подвинулся ще близче…
— Кто это? — спросил Андрей тихо.
Песня оборвалась, послышался звонкий девичий смех. Андрей вздрогнул. Ему почудилось, что звенят колокольчики и что недавно он слышал их мелодичный звон. «Наталка, неужели она? А почему бы нет?»
— Кто поет, спрашиваешь? Тимка поет. — В голосе Хмеля Андрей уловил нотки раздражения. — Гарнизоновец один мой.
К дому подходили молча. Каждый думал о своем….Лежа в постели, Андрей долго не мог заснуть. Под утро он сквозь дремоту явственно услышал голос Хмеля:
— Опять до утра гуляла? Чтобы с завтрашнего дня со двора без спросу не выходила. Станица на военном положении, а она…
Андрей не слышал конца фразы, хотя и старался побороть навалившийся наконец сон.
6
Большой рыжий кот Васька, любимец Наталки, вспрыгнул на Андрея и удобно разлегся у него на груди. Андрей проснулся и посмотрел на непрошеного гостя. Васька громко мурлыкал, щурил желтые глаза и игриво выпускал когти. Морда у него была круглая, с большими усами и розовым носом.
Андрей погладил кота, потом снял его с груди и поставил на пол. Потянулся всем телом, сел на кровати.
«Сегодня воскресенье, — вспомнил он. — Надо будет получше одеться и побывать в гарнизоне». Андрей даже самому себе не признался, что ему хочется одеться получше не ради гарнизонной сотни, а для черноглазой девушки, гремящей посудой в кухне.
Встав с кровати, Андрей достал из вещевого мешка чистое белье, голубые суконные шаровары, желтые кавказские сапожки, голубой атласный чекмень и синюю черкеску.
Голенища сапог стянул вверху желтыми ремешками с серебряными пряжками и подошел к зеркалу. «Надо побриться»… Приоткрыл дверь, заглянул в кухню.
Спиной к нему у раскрытого окна, стояла Наталка и расчесывала волосы. Черные волны сбегали ей на плечи и доходили до колен. Полюбовавшись девушкой, Андрей переступил порог.
— Добрый день, Наталья Матвеевна! Как спали?
— Меня зовут Наталкой и… я не люблю, когда меня называют на вы.
Наталка повернулась к Андрею и смело оглядела его с ног до головы.
— Бриться будете? Я сейчас горячей воды дам.
Пока он брился, Наталка стояла сзади и заплетала волосы в две тяжелые косы.
— А я думала, что вы совсем не такой. Мне еще мой батько в восемнадцатом году про вас рассказывал…
Андрей с напускным равнодушием спросил:
— Каким же ты меня ожидала увидеть?
Наталка задумалась.
— Во сне вы мне раз приснились. Роста огромного, усы седые, и конь под вами вороной. В руке сабля, и белые от вас в разные стороны, как мыши, разбегаются. А… вы совсем молодой и ничуть не страшный.