Плазмоиды

Пимкин опирался на плечо Буранова и тяжело дышал, глядя, как гигантский подземный факел вырос на том месте, откуда они только что выбрались. Доски и пластик внешней конструкции шахты уже полыхали вовсю, готовые обрушиться вниз, оставив зимней стуже лишь железный скелет каркаса.

Неподалеку стоял грузовик, обтянутый маск-сеткой, а посреди небольшого асфальтового пятачка, готовый к старту, щетинился пулеметами и ракетами тяжелый штурмовой вертолет «Вьюнок».

В стороне Кубинки облачное небо озаряла мерцающая зарница. Что там происходило, покамест оставалось загадкой, но при взгляде на эти сполохи генерала не покидало вязкое предчувствие, что оттуда вот-вот вырвется армада плазмоидов и примется жечь все живое на своем пути. Наверное, на психику так действовало то, что они с Андреем минуту назад выкарабкались из настоящего огненного чрева.

– Жутко, – сказал Буранов, всматриваясь в розоватые тучи над горизонтом. Пимкин скорее прочел это по его губам, чем услышал рядом с воющими турбинами вертолета.

– Пойдем, Андрей! – прокричал он, нагнувшись к покрасневшему уху подростка. – Фраза банальная, но… нужно убираться отсюда!

– В воздухе мы гораздо уязвимей! – откликнулся Буранов. – Надо двигаться по земле.

Пимкин не размышлял ни секунды.

– Сержант! – громко позвал он. – Этот грузовик на ходу? – Да, товарищ генерал-лейтенант, но…

– Водить умеешь?

– Товарищ…

– Отставить! Отправляй «вертушку» на «четверку», если они готовы рискнуть двигаться воздухом. Мы поедем туда по шоссе.

– Это же часа три ходу!

– Слушай, салабон, ты в армию пришел подгузники носить или приказы выполнять? А ну-ка наполняй кровью с бромом свои пещеристые тела! Чу!

Перепуганный сержант опрометью бросился к рокочущему на холостом ходу «Вьюнку».

Стянув с Андреем маск-сетку с древнего грузовика, они на скорую руку отряхнулись и забрались в кабину.

Первым делом Пимкин задрал брючину и осмотрел распухшую коленку.

– Кажись, повезло, – констатировал он. – Не перелом, а всего-то сильный ушиб. Ты цел?

– Цел, – буркнул Буранов, продолжая смотреть на зловещую зарницу. – Ноут только жалко – потерял в суматохе. Он у меня, можно сказать, раритетный был.

Пимкин вгляделся в профиль Андрея. Щека, лоб, висок – все было покрыто гарью, по черному грунту которой капли пота прочертили извилистые русла. На подбородке сочилась кровью ссадина.

– Возьми, вытри царапину. – Генерал вынул из внутреннего кармана перепачканной шинели платок и протянул ему. – Черт с ним, с ноутом. Спасибо, что меня вытащил. Ты ведь единственный, кто не потерял совесть. Там, внизу.

– Пожалуйста.

– Скажи… – Пимкин нахмурился, повертел разбитые очки. – Я и впрямь… старик?

Андрей наконец повернул к нему чумазую физиономию и посмотрел в глаза.

– Да, – цинично сказал он. Потом медленно растянул губы в улыбке и добавил: – Но довольно бойкий.

Водительская дверца распахнулась, и в кабину вместе с порцией студеного воздуха ввалился давешний сержант. Он, потирая задубевшие на морозе ладони, забрался под приборную панель и принялся колдовать над проводами зажигания.

– Ключа нет? – поинтересовался Пимкин.

– Не-а, – откликнулся боец. – Эта развалюха от мотострелковой роты осталась. Они даже брать с собой не захотели, когда к шестому батальону под Бекасово свалили. Сами знаете, теперь всех подряд расформировывают да переформировывают. Командование как с цепи сорвалось, не примите на свой счет, товарищ генерал. Говорят, сегодня одного из гадов взорвали… Правда, что ли?

– А не слишком ли ты умный и любознательный для сержанта?

– Виноват. До призыва в Бауманке учился, на радиотехническом. Отчислили после второго курса.

– Сачковал?

– Не без того. Но в основном за неуплату. Так что, и впрямь завалили гада?

– Завалили. Да только вот теперь такая хреновина прилетела, что сам не знаю – радоваться или стреляться.

– Раз одного разнесли, значит, и на остальных управа найдется, – прагматично заявил боец из-под приборной панели, и оттуда сыпанули искры.

Мотор несколько раз басовито уркнул и через полминуты, смирившись с настойчивым сержантом, мерно заворчал.

– ГАЗ-66, – довольно осклабившись, доложил он, выбравшись из-под панели. – Машинка старенькая, но надежная. Зря мотострелки ее не взяли. Ну что, поехали, товарищ генерал-лейтенант? А то скоро уже стемнеет.

– Да, поехали. – Пимкин с какой-то непривычной грустью посмотрел на сержанта и вдруг протянул ему руку: – Николай Сергеевич.

– Сержант Владимир Берц, – осторожно пожимая исцарапанную о ступеньки ладонь, сказал тот. – Седьмой разведбатальон.

– Это Андрей, – представил генерал Буранова.

Сержант, слегка скривив губы, поздоровался с подростком. Этот прыщавый юнец с первого взгляда ему не особо понравился – какая-то неприятная заносчивая искорка мелькала иногда в серьезном не по годам взгляде.

– Ты не думай, Володя, я не сентиментальный. Просто случай вспомнил… Уж больно похож ты на одного парня. Тоже сержантом был. И фамилия у него тоже необычная была: Врочек. Шимун Врочек. Поляк, что ли… – Пимкин помолчал. – Погиб он. Целый взвод разведроты полег… А я выжил тогда. Гнусно.

– Война – это вообще гнусно, – без тени иронии сказал сержант.

– Да если б война… Свои своих ведь постреляли… – Пимкин нахмурился и посуровел. – Ладно, разболтались тут. Поехали. Сначала по А107, потом по М3 налево. Четвертая подмосковная база ВВС.

Грузовик погремел трансмиссией и тронулся, выворачивая с пятачка на асфальтированную трассу.

– А чего «вертушка» ждет? – спросил Пимкин, глядя на «Вьюнок» в зеркало заднего обзора.

– Сейчас взлетит, – бодро откликнулся сержант. – Я им сказал, чтоб нас эскортировали.

Генерал удивленно поднял брови.

– Ну ты прыткий, Берц! Раскомандовался не на шутку! Я разве приказывал сопровождать нас?

– В уставе это звучит как проявление разумной инициативы, товарищ генерал-лейтенант!

– Я те дам устав. Я те его в одно место плашмя затолкаю, – беззлобно проворчал Пимкин.

– Служу России! – незамедлительно откликнулся Берц. – От кого нас охранять-то? – встрял в разговор Буранов. – Любой плазмоид размером с теннисный мяч этот вертолет выведет из строя в два счета.