Плазмоиды

Генерал обвел взглядом присутствующих. Зал негромко гудел: полушепотом обсуждались нереальные стратегические задачи, поставленные сегодня перед командованием российских вооруженных сил, службой внешней разведки, МВД и прочими ведомствами.

– И последнее, – сказал Пимкин. – Мне нужно… э-э… посоветоваться с руководством ФСБ. Кто-нибудь из представителей этой структуры, надеюсь, наличествует в этой курилке?

– Наличествует, – отозвался женский голос с заднего ряда. – Заместитель начальника шестого отдела Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации полковник Нина Волкова.

– Надо же, как официально, – покачал головой генерал. – Задержитесь, пожалуйста. Остальные свободны. Жду первых рапортов о проделанной работе и оперативно-тактических предложений через сутки.

– Замначальника отдела в Главке, и всего-то полковник? – осведомился Пимкин, продолжая расхаживать возле старенькой сцены.

– К женщинам под погонами отношение особое, – безразличным тоном ответила Нина Волкова, усаживаясь на одно из крайних кресел во втором ряду. – Сраный патриархат. Но представление на присвоение мне звания генерал-майора лежало на столе у шефа за день до вторжения. Так и валяется, наверное, где-нибудь в секретариате на Лубянке до сих пор. Не до того теперь.

– Это вы верно подметили. Не до того.

Генерал украдкой посмотрел на Волкову. Она сидела, опершись локтями на спинку стула. Правильные, строгие черты лица, разве что скулы острые, неженские. Практически отсутствует макияж, густые каштановые волосы стрижены под короткое каре и прилежно уложены, на левой стороне шеи, возле едва заметного кадыка, маленькая родинка, кисти рук узкие, хотя сразу видно, что сильные, ногти недлинные, но ухоженные, дорогой серый пиджак сидит безупречно, осанка властная.

Такую бабу гораздо проще было себе представить в большом бизнесе, чем в органах ГБ.

Генерал вдруг поймал себя на мысли, что не прочь ознакомится и с нижней частью полковника Волковой, которая в данный момент была скрыта от его взгляда стульями переднего ряда.

Пимкин дернул плечами и мысленно обругал себя за фривольные фантазии. Остановился и надел очки с новенькими линзами. Волкова отрешенно разглядывала груду прогнивших агитплакатов, сваленных в глубине сцены, не выказывая признаков нетерпения и не интересуясь, зачем генерал попросил ее остаться.

– Вот сидим мы здесь с вами, – вдруг усмехнулся Пимкин. – А сейчас как прилетит трехсотметровая плазменная дура и спалит всю авиабазу к едрене фене. И пикнуть не успеем.

Волкова медленно перевела на него взгляд, но промолчала. «Глаза серые, – мелькнуло в голове у генерала. – В тон пиджака».

– Вы о чем-то собирались со мной поговорить? – наконец не вытерпела полковник. – Или просто хотели сообщить, что вскоре все мы превратимся в облачка ионизированного газа?

– Да, поговорить, – рассеянно произнес Пимкин. Мысли почему-то разъезжались и подворачивались, словно ножки молодого жеребенка. Он встряхнулся и заставил себя сосредоточиться. Твердым тоном повторил: – Поговорить, посоветоваться и дать вводную.

– Я не подчиняюсь вашим приказам, – тут же строптиво заявила Волкова.

– С этой минуты вы не только подчиняетесь моим приказам, но и обязаны делиться всей информацией, которой располагаете, – едковато проговорил генерал с внутренним ощущением доминирования, обычно ему не свойственным.

– Наше ведомство подчиняется напрямую президенту, – жестко парировала Волкова.

Пимкин вытащил из коричневой кожаной папки листок с приказом и протянул его полковнику.

– Тут все изложено четко и недвусмысленно. Видимо, ваш шеф просто не успел предупредить.

Волкова пробежала глазами текст и удивленно уставилась на генерала.

– Это приказ верховного главнокомандующего, то есть – президента, – сказал он. – Такие дела. С учетом особых обстоятельств МВД, МЧС, ФСБ, СВР, бла-бла-бла и прочим негражданским ведомствам рекомендуется плотно сотрудничать с Министерством обороны, высший начальственный состав которого наделяется чрезвычайными полномочия до особых указаний. Бла-бла-бла. Вводится военная цензура. Трибуналы. С содержанием ознакомить руководителей и офицеров всех причастных ведомств и специальных подразделений. Приказ вступает в силу с момента подписания. Москва. Кремль. Число. Подпись. Аминь.

– Дикость и произвол, – выдавила Волкова. – Варварство! Где это видано, чтобы армия распоряжалась внутренними делами страны! Бред. Мне нужно связаться с начальником.

– Хоть трижды! Только сначала выслушайте меня. Я не собираюсь давить на вас и ваше ведомство. Меня прежде всего интересует сотрудничество. Я хочу, чтобы мы забыли на время все разногласия и расхождения в методике работы. Хочу попросить вас, а не приказывать.

Полковник убрала локти со спинки стула и слегка приподняла брови.

– Что ж. Я вас слушаю… товарищ генерал-лейтенант вооруженных сил нашей великой трагикомичной державы.

– Перестаньте ерничать. Вы чай с сахаром предпочитаете или без?

– Без.

Пимкин подошел к выходу и крикнул в коридор:

– Солдат, принеси две чашки чаю. Покрепче. Без сахара.

– Какой вы инициативный, – усмехнулась Волкова. – Знаете, что чрезмерная инициатива в военное время наказуема?

– Только если она исходит снизу.

– А это еще и двусмысленно, товарищ генерал.

Пимкин непонимающе уставился на полковника, в серых глазах которой мелькнули озорные чертики. Наконец до него дошел пошлый подтекст собственных высказываний.

– Я ничего такого не имел в виду, – устало рассмеялся он. – Поверьте, я чрезвычайно благопристойный вояка. Просто сегодня был… э-э… несколько сумбурный день.

– Да, я наслышана о ваших проделках на «Кубинке-2», – без тени иронии сказала Волкова. – Теперь их самолюбие, кажется, основательно уязвлено.

– Какое там самолюбие… – Генерал махнул рукой, принимая у солдата жестяной поднос с чашками и печеньем. – Самый кончик хвоста подпалили. А получим за это, чувствую, по полной программе. Вон, уже плотины рушат…

– Так о чем вы хотели… попросить меня? – поинтересовалась Волкова, когда дверь за солдатом закрылась.

Генерал отхлебнул огненного, крепко заваренного чая и поставил чашку рядом с собой.

– Вы же знаете Андрея Буранова, не так ли? – издалека начал он.

– Бесспорно. Как только парень начал сотрудничать с вами, его тут же взяли в разработку как перспективного эксперта. Очень занятную, надо сказать, резонансную пушку он выдумал…

– Но-но, это мой кадр, – шутливо погрозил пальцем Пимкин. – Ладно. Смех смехом, а тулуп, как говорится, кверху мехом… Вы поняли, зачем плазмоиды стали метить людей?