Плазмоиды
Шрифт:
– Храм человеческий спасти. Бездну, геенну огненную отвести. Цербе…
Очередь из автоматического карабина буквально впрессовала его в землю. Солдат, представившийся Василием, откинул дымящийся ствол и упал на пол, смешно размахивая руками, будто хотел вымести мусор.
– Твою мать! Граната…
– Э?
– Сволочь!
– Ну?!
– Есть!
Он наконец нащупал «лимонку» и с неистовой силой швырнул ее за борт, в стылую метель.
– Взлетай, бл…
Шарахнуло так, что одно из стекол в кокпите ссыпалось блестящей лавиной прямо на пилота. По борту пробарабанил
«Вьюнок» словно бы встряхнули и поставили на место. «Вертушка» стала заваливаться на левый бок, но пилот уже дал максимальную тягу на несущий, поэтому равнодействующая получилась абсолютно непредсказуемая. Машина чуть было не потеряла управление…
Долгов до взрыва все же успел упасть и прижать к себе Ветку. Теперь он тряс головой и с нездоровым интересом оглушенного наблюдал, как носилки с Маринкой поехали по полу от перекоса вертолета и несильно стукнулись о каркас скамейки у левого борта.
Ветка часто дышала, но не плакала.
Максим уперся ногой в приваренный к стенке стальной штырь, худо-бедно фиксируясь. Затем вывернул шею и посмотрел в проем так и оставшейся открытой двери. Там зиял лишь квадрат непроглядной тьмы, из которого хлестал морозный ветер.
Пилот наконец сумел выровнять машину. Капитан сразу же поднялся на ноги.
– Все целы?
– Меня зацепило, но, кажись, несильно. И навылет, – продолжая почему-то мерзко щериться, крикнул широкоскулый Василий. Он обеими руками держался за ногу, чуть ниже колена. На штанине расползалось бурое пятно.
– Жгут наложи. В Москве промоешь! – без лишних сантиментов скомандовал капитан. – Совсем эти сектанты ох…
– Командир! В центральное? – перебил его второй пилот, выглянув из-за кресла и сняв наушники.
– Да!
– Давление масла падает! Наверное, осколок в систему угодил! Дотянуть бы. Хорошо, что лопасти не посекло…
Капитан подошел к двери, придерживаясь за поручень, и, поднатужившись, наконец захлопнул ее. Стало чуточку тише.
Максим поддерживал рукой Маринкину голову и гладил ее по щеке, которая уже не казалась такой бледной. Ветка маленьким комочком приютилась рядом на конвульсивно вздрагивающем полу.
«Вьюнок» набрал высоту и вошел в зону небольшой турбулентности.
– Вот, возьми. Укрой жену. – Капитан подошел к Долгову и протянул ему сложенный вчетверо кусок брезента. – Чистой одежды нет. До Москвы потерпите. – Он подумал, снял с себя куртку и аккуратно положил ее на вздрогнувшую Ветку. – Пока хоть так…
– Спасибо. – Долгов развернул брезент и осторожно набросил на Маринку. Потом укутал дочь в пахнущий потом, но теплый офицерский бушлат. – Знаешь, капитан, а я ведь уже слышал эти слова… Про геенну огненную, церберов… Или как там?
– Повезло вам, что мы быстрее их вас взяли. А то бы сейчас мозгов своих не собрал по всей той смрадной канализации. Они ведь уже сутки назад на ваш след вышли.
– Но чего им… – Максим осекся. – Кто они вообще такие?
– Секта. Безымянные, – пожал плечами капитан. Снял каску с прицепленным блоком ночного видения и неожиданно улыбнулся: – Мне, по большому счету, похрен и на них, и на вас. Я
приказы командования выполняю.Долгов опустил голову, прижимая к себе жену и дочку.
Вертолет вывернул из зоны турбулентности и понесся над верхушками сосен, сметая с них потоком нисходящего воздуха снег.
Пилот взял курс на Москву.
– Мама точно не умерла? – через минуту спросила Ветка.
– Нет, – шепнул Максим ей в самое ушко, позволяя себе закрыть глаза. Веки охотно сомкнулись. – Мама жива.
– Пурумкает?
– Да, Ветка… Пурумкает…
Девочка прерывисто вздохнула, дунула снизу вверх на свою растрепанную, давно не стриженную челку и неожиданно громко чихнула от терпкой вони потного капитанского бушлата.
Но Максим не услышал.
Он спал, крепко обняв свою семью.
На круглой крыше центрального здания Главного разведывательного управления располагалась вертолетная площадка с гигантской буквой «H», нарисованной фосфоресцирующей краской. На нее и приземлился «Вьюнок», подняв настоящий снежный тайфун.
Маринка пришла в себя, когда подлетали к непривычно пустынной ленте МКАДа, и, не разобравшись в ситуации, запаниковала. Долгов с трудом разодрал глаза и попытался успокоить жену, но не тут-то было. Она уже поняла, что находится на борту летящего вертолета, и завелась не на шутку: чуть ли не с кулаками бросилась на капитана, разбудила Ветку, потребовала немедленно посадить чертову тарахтелку и отпустить ее с семьей на все четыре стороны.
Долгову пришлось чуть ли не силой вернуть все еще слабую жену на носилки. Он уговаривал ее не беспокоиться, объяснял, что капитан и солдаты – хорошие люди, что они рисковали жизнью ради нее, что всем им грозила смертельная опасность в лице фанатиков-сектантов…
Через несколько минут Маринка взяла себя в руки, но ярость и гнев не исчезли бесследно. Они превратились в тихую злость, что было немногим лучше. Она обняла Ветку, отвернулась к стенке, неудобно скукожившись на брезенте носилок, и до самого приземления не произнесла ни звука, излучая почти осязаемые волны раздражения, брезгливости и ненависти ко всему сущему.
Когда Долгов помогал ей спуститься на упругое покрытие вертолетной площадки под сбрасывающим обороты винтом, она была чернее тучи. Ветке, видимо, передалось настроение матери, и она тоже молчаливо хмурилась, кутаясь в огромный бушлат.
– И куда нас притащили? – злобно поинтересовалась Маринка у капитана.
Он промолчал, одарив ее суровым взглядом.
– Очень вежливо, – надменно бросила Маринка. – Вы позор русского офицерства.
– Она специально меня провоцирует? – спросил капитан у Максима.
– Думаю, да.
– Ясно. А то я уже хотел ее с крыши сбросить.
Долгов промолчал. После короткого, неспокойного сна произошедшие менее часа назад события казались каким-то полуреальным кошмаром. В голове крутились плохо прорисованные образы оборванцев, меченых, спецназовцев, куклы-сектанта с гранатой, желтой паутины следов от трассирующих пуль в небе, квохчущих кур, тонких кровяных потеков из ушей…
– Следуйте за мной, – сказал капитан и зашагал к будке, ведущей внутрь здания.