Плазмоиды

Взорвался миниатюрной сверхновой сначала один плазмоид-гигант. Затем – второй.

Несколько самолетов так и не успели уйти с линии атаки, сожженные юркими шарами поменьше, с потрясающей скоростью пробившими небо огненной картечью. Еще десяток машин превратился в горстку ионов после прикосновения плазменных «кнутов», выброшенных на сотни метров большими особями.

Но за первыми «Левиафанами», канувшими в небытие, хлынула вторая волна. С грохотом и зверским воем турбин пролетали они над дымящимся Вифлеемом. Как хищные птицы возмездия, вонзали они незримые иглы в дрогнувшие тела плазмоидов.

А за ними неожиданно появился целый рой штурмовых вертолетов, синхронно выпустивший десятки юрких ракет «воздух – воздух».

И малые особи бросились в разные стороны, перехватывая эти снаряды. Теряя драгоценное время.

Откуда-то сверху спикировала целая эскадрилья истребителей F-16-Mil.

С запада атаковали британские самолеты.

Разом отработали по целям комплексы ПВО.

Танковый полк и зенитная артиллерия…

В небе разразился настоящий огненный ураган! Будто сама преисподняя вывернулась наизнанку, орошая волнами багряного пламени воздух. Многие люди остановились и наблюдали за невиданной баталией, подняв головы и открыв рты.

От шквала звуков закладывало уши и бежали по спине крупные мурашки.

Казалось, будто само воинство небесное спустилось с божественных высот, чтобы дать отпор плазмоидам.

И армада дрогнула под невероятным натиском пилотов, которые не ведали страха в этом решающем бою.

Сначала один из уцелевших пульсировавших гигантов набрал высоту, уходя в дымку облачности, затем другой.

– Они улетают, – не веря собственным словам, произнес Егоров.

– Нет. Это ложный маневр, – безапелляционно отрезал Торик, сверкнув своими темными глазищами. – Но у нас появилось время! Время! Это последний шанс! Раскидывайте завал! Живее! Разгребайте его!

Он бросился ко входу в базилику и принялся оттаскивать камни, куски штукатурки и облицовочного кирпича.

– Папа, дай я помогу дяде Славе, – вдруг сказала Ветка.

Максим, с трудом соображая, поставил дочку на землю. Она подбежала к Торику и стала швырять в сторону небольшие осколки.

Через минуту все остальные с непонятно откуда взявшейся неистовой энергией тоже разгребали насыпь, чтобы попасть внутрь.

А небо продолжало гореть, распробовав гнев отчаявшихся людей.

Внутри церкви было прохладно и относительно тихо.

Ни души.

Максим, сипло дыша, вошел в просторное помещение. По правую руку темнел вход в пещеру Рождества, в другом конце поблескивал золотом алтарь.

Долгов достал из кармана брюк зажигалку и, подхватив трясущейся от усталости рукой лампаду, поджег фитиль.

На стенах запрыгали гибкие тени.

– И… кхы-кхы… и что теперь? – процедил сквозь дубы Фрунзик, откашливаясь и стараясь восстановить дыхание.

Чумазый Торик отряхнул исцарапанные ладони и осмотрелся.

– Нам туда, – показал он на лестницу, ведущую вниз. – Артефакт, видимо, должен быть где-то под пещерой. Нужно торопиться, плазмоиды очень скоро очухаются. Они ведь не зря собирали нас вместе с самого начала, не зря не трогали до последнего момента, не мешали, а лишь наблюдали. Они тоже хотели заполучить реликвию… Только не знали – где она.

– Как у тебя опять все просто, – криво усмехнулся Егоров. И в полумраке его вымученная улыбка показалась Максиму оскалом. – Только какого хрена тогда они вообще устроили эту живодерню? Неужто, чтобы добраться до какого-то долбаного артефакта, надо было полпланеты вырезать?

– Егоров, Егоров… Я же сто раз объяснял… Эти существа совершенно не похожи на нас. Их логика иная, они совсем-совсем другие. И они всего лишь защищались, как умели.

– Дядя Слава правду говорит, – неожиданно согласилась Ветка. – Мне Фоччи рассказывал то же самое.

Они стали спускаться по ступеням, осторожно поддерживая друг друга. Скудного света лампады едва хватало, чтобы разогнать надвинувшийся из подземелья мрак.

– Защищались? – переспросил Юрка, стараясь не споткнуться. – Что-то не похоже это на защиту… Больше напоминает безосновательную, наглую агрессию… Да и от кого им защищаться-то?

– От нас, – ответил Святослав. И Долгову показалось, что друг вздохнул в темноте. – Ведь это мы, по их мнению, лишили планету огня восемь лет назад. Только представьте, сколько их сородичей погибло, когда лже-Гефест устроил тот бедлам. Ведь плазма – это тоже огонь.

До Максима не сразу дошел смысл произнесенных Ториком слов – сказывались переутомление и пережитый только что стресс. Но когда он начал понимать, то почувствовал вдруг, что кровь забухала в висках.

Друзья наконец оказались в пещере Рождества. Но никто даже не обратил внимания на богатое убранство помещения, золотые кубки и искусно отделанные ясли, в которых младенец Иисус, по преданию, провел первые дни своей жизни.

Все переваривали очередное откровение от Торика.

– Но ведь те привратники давно исчезли, и огонь… вернулся. Разве не так? – неуверенно предположила Маринка, тревожно глядя на Святослава.

– Так, – кивнул он. – Только появились мы. И плазмоиды, видимо, решили не рисковать.

Наступило молчание. Здесь почти не было слышно, что происходит снаружи, – лишь глухие раскаты.

– Это чудовищно, – прошептала Маринка.

– Торик, ты уверен? – нахмурившись, спросил Фрунзик. – Неужели разумная раса может пойти на такое только ради исключения призрачной возможности? Да это же просто смешно… Мы ведь вовсе не собирались забирать огонь.

– Они другие, Герасимов, – сказал Торик, облокачиваясь рукой на крепкую угловую балку. – Не меряй их разум по своим шаблонам.

В помещении что-то неуловимо изменилось. Максим ощутил это каким-то шестым чувством. Он опустился на корточки и прижал к себе дочь.

Остальные тоже стали оглядываться, словно уловили нечто потустороннее. Святослав вдруг отдернул руку от балки и удивленно уставился на свою ладонь.

– Что там? – быстро спросил Егоров.

– Не знаю… – Торик был явно озадачен. – Словно кольнуло в запястье.

Сверху донесся раскатистый гул. Стены и пол задрожали.

– Что происходит? – тоже приседая рядом с Долговым, закричала Маринка. – Это похоже на…

Ослепительный свет хлынул из углов, заставив всех зажмуриться. Лампада выпала из руки Максима и покатилась по вздыбившемуся кафелю. Язычок пламени погас. Загремели кубки и прочая церковная утварь…

А через миг пол ушел из-под ног, проваливаясь вниз.

Сюда звуки воздушного боя не долетали.

Когда Максим пришел в себя, он обнаружил, что лежит на полу в довольно большом помещении, нисколько не похожем на то, в которое они спустились по ступенькам. Ветка сидела рядом с ним, глядя, как мерцает мягкий свет, льющийся из небольших выпуклостей в полу.