Плен

Нилла сняла последние оладушки с огня и повернула голову к проему.

— Я ненавижу, когда вы так делаете, — крикнула она.

Еще пара мгновений, и он стал двигаться, мантия волочилась по ступенькам за ним, когда он появился. Его капюшон скрывал лицо, бледные волосы ниспадали из-под него длинными прядями.

— Что делаю, мисс Бек? — спросил он идеально спокойным тоном.

— Покидаете комнату, загадочно и внезапно, хотя я думала, что мы говорили. Как прошлой ночью. Это грубо, — Нилла опустила последний оладушек на стопку, прошла по комнате и опустила тарелку на стол. — Присядьте, сэр, — сказала она вежливо и холодно.

Сильвери послушался. Виверна, оставшаяся комочком на кровати в нише, встала, потянулась невозможным образом и прошла по комнате, свернулась у ног хозяина. Она жалобно скулила, пока Нилла не опустила и перед ней несколько оладушков. Пока зверек шумно жевал, Сильвери не притрагивался к еде. Нилла села напротив него и попробовала оладушек.

— Они не отравлены, — сказала она, жуя. — Я не настолько на вас злюсь.

Он кивнул и отломил кусочек. Но перед тем как съесть, он сказал:

— Прошу прощения. Мое поведение прошлой ночью действительно было неприятным. Вы — гость в моем доме, с вами нужно обращаться вежливо. Я… не в форме.

— Угу, — Нилла откусила еще немного. Она следила за ним пару мгновений, даже дала ему съесть оладушек, а потом сказала. — Итак, сэр.

— Да, мисс Бек?

— Когда мы начнем?

Он замер. Посмотрел ей в глаза.

— Что начнем?

— Вы знаете, что, — она прожевала и проглотила. А потом покрутила вилкой, изображая, что пишет по столу тупым концом.

Его глаза расширились. Он нахмурился и опустил подбородок.

— О. Это.

— Да, это, — Нилла пронзила оладушек. — Вы сказали, у меня есть искра. Вы сказали, что меня можно научить. Так почему не научить меня? Хотя бы попробовать. Посмотреть, есть ли у меня сноровка для этого.

— Сноровка?

— Вы понимаете. Немного таланта.

Он сжал губы, а потом приоткрыл их и сказал:

— Талант есть.

— Так почему нет? — она опустила вилку и сцепила пальцы над тарелкой, подперла подбородок. — День выдался холодным и дождливым. Я не хочу выходить, да и вы вряд ли хотите. Как еще занять время? Я не говорю, что хочу стать одного уровня с мифато…

— Это было бы невозможно.

— Да. Понимаю, — Нилла нахмурилась. — Я знаю, что я не как могучие маги. Но если вы хоть немного меня обучите, я смогу вам помогать.

— Как вы предлагаете мне помочь, мисс Бек?

— Во-первых, с червем, — она махнула на виверну, которая сидела на задних лапах с округлившимся животом, шлепала губами с довольным видом. — Я помогу исцелить ее крыло.

Сильвери медленно кивнул.

— Это… возможно.

Это было первое признание потенциала от него. Сердце Ниллы дрогнуло от удивления, и она не смогла сдержать улыбку.

— Правда?

Еще кивок.

— Да. Правда.

— Тогда чего мы ждем? — она вскочила, потянулась над столом и забрала его тарелку. — Нужно сразу начинать!

Он нахмурился.

— Я еще ем.

Нилла фыркнула, опустила тарелку перед ним. Он взял последний оладушек, ловко, несмотря на неуклюжие ладони, свернул его и откусил край. Он продолжил откусывать понемногу, задумчиво жуя, Нилла думала, что сойдет с ума от нетерпения. Она была готова взорваться, когда заметила изгиб его рта и блеск в глазах. Он знал, что делал.

— Кошмар! — прорычала она, забрала остатки оладушка из его руки и сунула в свой рот, с яростью глядя на него. — Ну же, — сказала она с полным ртом. — Несите перья и чернила, пока еще светло!

Сильвери моргнул, глядя на нее. Его губы в шрамах изогнулись, показывая сильные белые зубы, он откинул голову и рассмеялся.

* * *

Ушло больше времени, чем Нилле хотелось, чтобы маг принес вещи из башни. В шкафу было несколько запасных перьев и пергамент, но чернила были сверху, как и перочинные ножи, камешки пемзы и прочие предметы, которые Нилла даже не знала, как использовать.

Она хотела начать, но Сильвери не спешил. Он все аккуратно разложил на столе, поправлял понемногу. Может, в такой точности была важность для магии, но Нилла подозревала, что дело было в одержимости мага быть во всем лучшим. Она отклонилась на спинку стула, скрестив руки, нетерпеливо постукивала пальцами по руке, несколько раз досчитала до двадцати. Она как-то смогла совладать с пылом.

Наконец, когда все было так, как ему нравилось, Сильвери повернулся.

— Придвиньте стул, пожалуйста, мисс Бек, — он поспешил добавить грозным тоном. — Ничего не трогайте!

— Хорошо. Не трогаю, — буркнула Нилла, придвинула стул к своему месту за столом. Маг опустил пустой пергамент рядом с длинным белым пером, которое Нилле хотелось взять и покрутить. Ее ладони вдруг стали липкими. Как давно она писала в последний раз? Ни разу со смерти матери, точно. И она не любила писать. А если она опозорится?

Но после споров и просьб она не могла отступить, так что сунула ладони под руки и смотрела на мага из-под насупленных бровей.

Маг сел с другой стороны, сцепил пальцы, огляделся и глубоко вдохнул.

— Откуда начать? — тихо сказал он.

Вряд ли он говорил с ней, так что Нилла молчала.

— Магия, — наконец, сказал он, — родилась не в этом мире. Не в Эледрии. Не в мире смертных. Не в мире физической реальности. Магия — из квинсатры, другого мира. Из мира без материи, не физического измерения, которое так близко к этой реальности, как ваша плоть к вашим костям.

Нилла сглотнула с большими глазами, посмотрела в сторону, ожидая отчасти заметить краем глаза блеск этой близкой реальности. Но это было глупо, и она сосредоточилась на маге.

После бесконечной тишины Сильвери поднял другое перо со стола и сжал кончик, медленно крутя его в стороны.

— Знаете, что это, мисс Бек?

Решив, что это был вопрос с подвохом, Нилла медленно кивнула, но не стала говорить. К ее радости, маг продолжил сам.

— Это мост между квинсатрой и миром смертных. Это инструмент, которым мы рисуем неописуемое из эфира нереальности и превращаем его в физическое, осязаемое, четкое. Этим инструментом мудрец может описать тайную правду вселенной томами святого текста. Этим же инструментом маг создает то, что вы знаете как магию.

Нилла кивнула. В этот раз он явно ждал ответа. Она открыла рот, замешкалась и сказала:

— Да. Магия.

Маг медленно приподнял бровь. Он осторожно опустил перо перед собой и сцепил пальцы.

— Смертная магия начинается с написанного слова, — сказал он. — Способность ухватить воздушное ничто идей, чувств и ощущений и придать им понятный облик — это смертная способность. Фейри, хоть в их венах бежит жидкая магия, не понимают силу написанного слова, не могут понять, как метки на странице, камне или дереве могут содержать слова, идеи, миры и силу.