Плен

Она склонилась к нему. Лозы тянулись из пола, обвивали ножки его стула, его колени, его пояс.

«Кириакос должен был уже услышать. Он услышит о магии гибрида поблизости. Он придет…».

Со сдавленным ревом дух Сорана вырвался из тела, потащил с собой Деву Шипов. Пока его тело сгибалось над Розовой книгой, его сущность рвала лозы и ветки, срывала лепестки роз, рассыпая их по полу. Но каждый раз Дева Шипов снова обретала свой женственный облик, соблазнительная и мстительная, ее руки всегда тянулись, чтобы обвить его.

Он не мог поддаваться. Он не мог отвлекаться. Было слишком просто и естественно сдаться его жестоким инстинктам, поддаться хищности. Но так нельзя было одолеть Деву Шипов.

Он бился слишком много раз, чтобы сдаться сейчас.

Соран грубо дернул головой, выпрямился за столом. Картинки и ощущения мира духов растаяли в глубинах его разума. Он все еще ощущал лозы вокруг своего тела, шипы впивались в его кожу. Но он знал, что это было: сны, кошмары. Не часть смертной реальности.

Она не сбежала из своих оков. Пока что.

Соран с трудом сосредоточил взгляд, разум. Слова обрели облик, магия лилась со страниц книги заклинаний. Он работал умело, восстанавливая оковы, цепи.

Лозы медленно отступили, покинули его разум, вернулись в царство кошмаров, где было их место. Но голос Девы Шипов остался, шептал ему на ухо:

«Кириакос идет. Он идет за ней. Он будет завтра на твоих берегах…».

* * *

Нилла плохо спала той ночью.

Она всегда знала, когда Дева Шипов устраивала магу Сильвери особенно сложный бой. В такие ночи Нилла ощущала ее присутствие — темная близость на краях ее снов. Тихий стук в дверь, просьба впустить. Она не могла пробиться сама.

Каждый час Нилла просыпалась с сердцем в горле, садилась на кровати и смотрела на дверь. Но как только ее глаза открывались, и сознание возвращалось, присутствие пропадало. Сильвери побеждал в бою. Пока он поддерживал заклинание оков, Дева Шипов не могла обрести физический облик.

Когда она проснулась в шестой раз, Нилла уже не стала ложиться. Снаружи было еще темно, но, когда она выглянула из окна, она увидела серый проблеск в небе. Рассвет был близко.

Сбросив виверну, которая храпела и ворочалась во сне, Нилла выбралась из ниши и надела платье поверх тонкого нижнего платья, инстинктивно схватила плащ. Она не была голодна, не хотела чаю. Она ощущала себя… сдавленно. В тесноте. Словно она была заточена в этой комнате год или дольше, хотя знала, что была тут с прошлого дня.

Вздохнув, она взглянула на дверь, потом на лестницу, ведущую в башню Сильвери. Она больше всего хотела выйти наружу и набрать полные легкие свежего воздуха. Но маг ясно выразил предупреждения. А если гарпены пробрались через защиту ночью? Или хуже?

Она укуталась в плащ, дрожа, прошла развести огонь. Как только небольшой огонек разгорелся, Нилла зажгла две свечи, опустила их на стол. Их мерцающий свет сиял на обложке пустой книги заклинаний, которую Сильвери ей дал. Ее зачарованное перо лежало рядом. Сильвери поднял их с пола и оставил тут вчера. Она не помнила, когда.

Сев за стол, Нилла подвинула к себе книгу заклинаний, вздохнула и не открыла ее. Зачем? Вчера она ощущала вспышку истинной силы в венах. А теперь…

Она должна была не выделяться. Подавить желание, покалывающее пальцы, оставаться тихой. Незаметной. Ждать и надеяться, что опасность минует, не задев ее.

— Чушь, — прорычала она.

Такой будет ее жизнь? Сжиматься и прятаться? Обманывать? Она тряхнула головой и оттолкнула книгу, чуть не сбила свечу.

— Сосредоточься, девица! Ты тут не для обучения магии. У тебя есть работа. Одна!

Но почему было сложно помнить это? Почему жизнь в Вимборне казалась далекой и… бессмысленной? Даже лицо папы таяло в ее разуме.

Это было неправильно! Папа нуждался в ней, зависел от нее. Она обежала маме заботиться о нем. Обещала. Она…

Нилла нахмурилась. Что это был за звук? Шаги снаружи?

Нет. Не может быть. Она могла еще спать. Наверное, это был один из кошмаров Девы Шипов. Она проигнорирует это, и кошмар растает.

Мысль едва мелькнула в голове, и шаги добрались до двери. В следующий миг раздался жуткий стук, громкий, заставивший ее вскочить на ноги. Если это был кошмар, он был убедительным! Прижав ладонь к сердцу, другую руку опустив на стол для поддержки, она смотрела на темную комнату.

— Ау?

Глаза Ниллы расширились. Она затаила дыхание.

— Тут кто-нибудь есть? — снова стук, а потом. — Прошу, ответьте!

Тот голос. Она его знала. Она узнала бы его всюду, во снах или реальности.

Она уже двигалась, уже шла по комнате быстрыми шагами. Чуть не упав у двери, она стала возиться с замком. Он противился, сильные заклинания не давали отпереть дверь.

Голос закричал отчаянно за дверью:

— Прошу! Меня кто-нибудь слышит?

Нилла стиснула зубы и дернула с силой. Заклинание поддалось. Дверь распахнулась.

И Сэмтон Ралленфорд упал в ее руки.

Она отшатнулась, поймав его, и рухнула на колени, увлекая его за собой. Он обвил ее худыми руками, сжимал, как ребенок свою мать. Он промок до нитки, дрожал как лист.

— Слава богам! — проскулил он. — Слава богам! Слава богам, кто-то тут есть!

— Сэм? — выдавила с дрожью Нилла.

Его тело вздрогнуло. Он вырвался из ее хватки, посмотрел на нее в полумраке перед рассветом.

— Неужели я сплю? — сказал он и тряхнул головой, а потом посмотрел на нее снова. — Это правда ты, Рыжик?

Она не могла ответить. Горло сдавило, слова не могли выйти. Это был не сон. Он… пах по-настоящему. Как Сэм, которого она всегда знала. Немного сажи, соли, но всегда сладкий запах от листьев сладкой травы, которую он жевал по привычке. Ни один сон не мог так точно воссоздать этот запах. Это был точно он.

Нилла оттолкнула его, отбила его ладони, когда он потянулся за ней. Снаружи поднялся ветер, выл у скал, свистел в комнате и угрожал потушить ее огонек. Она вытащила юбку из-под колен и встала, быстро обошла юношу и закрыла плотно дверь, прижалась к ней спиной и посмотрела на него. Он глядел в ответ, глаза были круглыми, ошеломленно моргали.

— Что ты тут делаешь, Сэм? — осведомилась она.

— Я… отправился тебя искать, — его зубы стучали с каждым словом. Он замерз и промок, все его тело дрожало.

Нилла фыркнула с тревогой, склонилась, сжала его руку и подняла его на ноги. Он обмяк, колени чуть не подкосились, и она поспешила юркнуть под его руку, предлагая ему поддержку.

— Вот, скорее. Сядь у огня, — сказала она, ведя его по комнате.

Он не возражал. С благодарным вздохом он рухнул на пол у камина, даже не пытаясь опираться на стул, к которому она пыталась его отвести. Когда Нилла отодвинулась, он попытался удержать ее, но его хватка была недостаточно сильной.