Плен

Соран застыл и выпрямился. Инстинкт говорил ему отсалютовать, поклониться, как-то выразить послушание. Но это был смертный инстинкт, который он ненавидел, который давно подавлял. Он не будет пресмыкаться перед фейри.

— Все знают, что лорд Кириакос из Нинталора управляет этой территорией Ноксора под тенью Двойных пиков, — он посмотрел в глаза фейри, не мигая. — И все знают, что ему запрещено покидать свои земли по приказу короля Мэрана Ноксорского.

— Да, — ответил лорд бесстрастно. — Но твой остров заплыл в мои воды. Это делает тебя вторгшимся, не меня, — он улыбнулся, как кот, опасно. — Назови свое имя, смертный, и я обойдусь с тобой, как с гостем, а не врагом.

Соран знал, что свое имя фейри давать нельзя, и он видел по взгляду Кириакоса, что он ожидал отказ. Но если он не будет осторожным, лорд фейри назовет его грубым и использует это как повод для атаки. Его теневые подданные стояли на пляже за ним, вдоль трех кораблей, готовые к бою. Их было слишком много для поредевшей стаи виверн Сорана.

Он выпрямился сильнее.

— Я — мифато Эвеншпиля, смертный маг, — сказал он. — И это остров Роузвард. Вы точно слышали о нем даже в пределах своих земель.

Ноздри фейри чуть раздулись.

— Роузвард, — медленно сказал он, почти урча название. — Да, я слышал об острове, вырезанном из мира смертных и отправленном плавать по нашему морю. Ты проклят, да, смертный маг?

— Я проклят королем Лодиралем Аурелисом, — ответил Соран. Слова были горькими на его языке, но он говорил их как защиту. — Я отбываю срок приговора, назначенный короной Аурелиса за мои преступления против Эледрии.

Зубы сверкнули в кратком оскале, только это выдало чувства фейри. Он не мог злить Лодираля, иначе Аурелис нападет на него. Его король не станет его защищать.

Они пару мгновений стояли в напряженной тишине. Кириакос отмахнулся.

— Меня не интересуют игры Лодираля, — сказал он. — Я просто хотел исследовать мое вторжение на моих берегах. Теперь, смертный маг, ты должен мне возмещение убытков.

Соран стиснул зубы.

— Я ничего вам не должен, великий лорд.

— Разве? Полагаю, эти зачарованные существа — твое изобретение, — фейри указал на небо, где зловеще кружили виверны. — От них пахнет смертной магией. И ты — единственный смертный маг тут.

Соран медленно кивнул.

— Похоже, — продолжил фейри, — твои мелкие зверьки повеселились, порвав одну из моих гончих, — он опустил ладонь на голову одного из пяти оставшихся монстров. Они окружили хозяина, огромная стая черепаров, жуткая, гадкая и верная. Они смотрели на Сорана темными глазницами, в которых сияли точки красного света.

Соран сглотнул, в горле пересохло. Он посмотрел в глаза лорда фейри.

— Ваши гончие вторглись в места их гнезд. Мои виверны созданы с заклинаниями защиты в сущности. Когда есть угроза, они отвечают силой.

— Думаешь, мои гончие — угроза? — Кириакос пожал плечами и погладил голову черепара с теплом. — Они любопытны. Если они ловят интересный запах, они обязаны преследовать его. Думаю, они уловили очень интересный запах.

Лед побежал по венам Сорана. Но он не мог отступить ни на дюйм.

— В нашем путешествии по мирам Эледрии мы встречаем много интересных существ, — сказал он, держа себя в руках. — Вчера на наших берегах была стая гарпенов. До этого к нам приходил единорог.

Кириакос понимающе ухмыльнулся.

— Меня не интересуют гарпены, тем более — единороги. Но до меня в холодных залах Нинталора донесся слух о ибрилдианской магии, которую ощутили неподалеку. Сильная магия смешивала смертную и силу фейри. Ты понимаешь, что этот слух вызвал мой интерес. И когда твой остров появился на горизонте, источая сильную смертную магию, я решил, что тут вполне мог спрятаться ибрилдиан. Верно, смертный?

Соран дал себе моргнуть. В тот миг он должен был решить, врать полностью или отчасти.

— Я не видел ибрилдиана, — сказал он.

Отчасти правда, не ложь. Он не отметил в словах дату, и он не видел Ниллу в этот день.

Кириакос открыл рот, красный язык скользнул по его полным губам. Свет солнца, пытающегося подняться, сверкнул на волчьем клыке.

— Но ты знаешь слово, да? — медленно сказал он. — В твоем языке вы зовете их гибридами. Странные опасные существа, запрещенные Обетом. Если замечаешь такого, как слуга Обета, обязан доложить о существовании ближайшим властям, — он прижал ладонь к сердцу, длинные пальцы легли на открытую кожу. — Как хозяин этого региона, я обязан защищать Эледрию. И, как я сказал, ты в долгу за смерть моей гончей. Одно слово, и я посчитаю твой долг отплаченным.

— Я не в долгу, — твердо ответил Соран. Его голова кружилась с долей боли, и он понял, что Кириакос колдовал через слова. Он не поведется на эту уловку. Он с усилием воли продолжил. — Вы прибыли к моим берегам без приглашения, выпустили своих зверей. Мои виверны, ощутив угрозу, защищали свое и землю их хозяина. Долга нет. Если вернетесь на свой корабль сейчас, я прощу вас за вторжение в мое уединение и не сообщу Лодиралю.

Кириакос чуть прищурился, обдумывая угрозу. Лодираль мог оставить пленнику способ связаться с ним на случай вторжения? Король Аурелиса защищал все, что считал своим. Насколько он ценил смертного пленника, запертого проклятием? Не сильно, но… насколько Кириакос был готов рискнуть?

Соран напряженно ждал, смотрел, как вопросы мелькали на строгом лице фейри. Теневые фигуры стояли за лордом, переминались, отвечая на напряжение духа их хозяина. Одно слово, одна мысль от него направит их в движение.

Один из черепаров зарычал, другой залаял и бросился на шаг.

— Zivath! — прорычал Кириакос, сердце Сорана остановилось. А потом он выдохнул, поняв, что фейри произнес приказ отступать.

Черепары попятились, скалясь, ощетинившись. Хоть их шаги были полными неохоты, они повернулись и друг за другом поднялись на палубу первого корабля. Шорох среди теневых слуг утих, и от другого резкого приказа хозяина они поднялись на корабль и приготовились отплывать.

Кириакос остался на месте на пару мгновений, выдерживал взгляд Сорана. Его глаза горели раздражением, а не поражением.

— Хорошо, смертный, — наконец, сказал он. — Мы пока не будем обсуждать это. Но если до меня дойдет еще слух о магии ибрилдиана до того, как ты покинешь территорию Нинталора, я не буду мешкать и защищу свой народ и свое королевство.

Соран медленно кивнул.

Лорд фейри сверкнул белым клыком и развернулся. Его серебряное одеяние развевалось за ним, он вернулся к трапу, поднялся на свой корабль. Он занял место на носу, смотрел на Сорана, пока его слуги поднимали трап, а другие тащили корабль к воде, а потом забрались, как обезьяны, по канатам на борт.