Плененное сердце

— Я не покину Данглис, пока Фиона во мне нуждается. Даю вам слово. Если вы снова женитесь, тогда, конечно, я уеду, потому что неприлично мне оставаться, если ваша жена согласится присматривать за девочкой. — Она снова погладила кобылу. — Дарах прекрасна, у меня никогда не было лошади лучше. Мою лошадь пришлось оставить в By… в моем прежнем доме, когда я сбежала. Вы были правы: я не хотела, чтобы кто-то узнал, куда я иду.

Она повела кобылу по двору.

— Почему вы этого не хотели? — тихо спросил он.

— Как я уже говорила вам, отец моего покойного мужа хотел жениться на мне, поскольку у него не было ни жены, ни других наследников. Сама эта мысль была отвратительна мне, хотя человек он добрый и порядочный. Знаю, он был бы мне хорошим мужем, но я считала его скорее отцом, чем будущим супругом. Как я могла лечь в постель с сэром Удолфом? Как могла соединиться с ним и родить ему ребенка?

Аликс содрогнулась.

— Я твердила ему, что церковь не допустит этого брака. Но он заявил, что получит разрешение, потому что между нами нет кровного родства. А когда послал местного священника в Йорк с тугим кошелем, чтобы подкупить архиепископский совет, я поняла, что нужно бежать. Подождала, пока он не уедет на охоту, чтобы пополнить припасы в кладовой, сказала всем, что собираюсь запереться в спальне, поститься и молиться задушу моего мужа, и потребовала, чтобы меня не беспокоили. Рано утром, еще до того как свекор отправился на охоту, я сбежала. Я боялась разоблачения и потому не взяла лошадь, а ведь она была моей собственной!

— Вы вели себя очень храбро, но куда вы собирались идти? Почему отправились на север, вместо того чтобы остаться в Англии?

— Я боялась, что кто-то узнает во мне придворную даму. Йоркисты не слишком милостивы к своим врагам. Сначала я надеялась вернуться к королеве Маргарите, но потом поняла, что сэр Удолф прежде всего будет искать меня именно там. И знала, что, если он благородно предложит мне руку, королева ему не откажет, — со вздохом призналась Аликс. — Вот и подумала: если я смогу добраться до шотландского двора, ваша королева согласится взять меня на службу, и я буду в безопасности.

— Но разве королева Мария не спросила бы, почему вы не вернулись к королеве Маргарите? — поинтересовался лэрд.

— Ваша королева даст убежище моей королеве, но ничего более. Вряд ли они вообще встретятся. Думаю, бедный король Генрих никогда не вернет себе трон, а Шотландии придется иметь дело с Англией. И хотя обеих королев соединяет тонкая ниточка кровного родства, королева Мария не захочет поставить под удар своего ребенка, обретя врага в лице нового короля Англии. Этот король может рвать и метать, но не начнет войны из-за такого пустяка. С Генрихом Ланкастером покончено. Рано или поздно его заманят обратно в Англию, схватят и убьют. Если королева и принц поедут с ним, их жизни тоже будут в опасности.

Лэрд был потрясен ее умом и проницательностью, но стоит ли удивляться? Ведь она росла при королевском дворе. Умна и разбирается в политической ситуации.

— Да, — согласился он. — Вы правы, Аликс Гивет.

— Я не хочу в это впутываться, — продолжала Аликс. — Никогда не хотела быть придворной дамой, как моя мать. Да и отец, думаю, несмотря на глубочайшую преданность королеве, был бы рад поселиться в деревушке и доживать жизнь в мире и покое. Я бы тоже этого хотела.

Они уже несколько раз обошли двор и снова оказались у конюшни. Аликс отдала поводья старшему конюху.

— Я буду каждый день ездить на ней, — сказала она с милой улыбкой.

Конюх кивнул.

— Она всегда будет готова для вас, мистрис, — пообещал он.

— Фиона! — позвала Аликс свою ученицу. — Веди сюда Сторми. Ее нужно поставить в теплое стойло.

Девочка неохотно повиновалась.

— Она вас любит, — заметил лэрд.

— А я люблю ее. Она чудесная малышка, — сказала Аликс и дерзко спросила: — Синие глаза у нее от матери?

— Да, — сухо обронил он.

— Я так и подумала, но все остальное в ней от вас, милорд. Любой признает в ней вашу дочь.

— А можно мне завтра утром поехать на Сторми в холмы? — встряла Фиона, подходя к отцу. — Пожалуйста, па. Пожалуйста!

— На холмах слишком много снега, — покачал головой лэрд.

— Па-а-а! — топнула ножкой девочка.

— Фиона, твой отец верно заметил, — вмешалась Аликс. — На холмах действительно много снега. И там бродят голодные волки, которые с удовольствием закусят толстым пони и сладкой маленькой девочкой. Мы покатаемся во дворе. И пожалуйста, не топай ногой на отца. Это называется непочтением к родителю.

— Но, Аликс, я не могу пустить пони галопом во дворе! — запротестовала Фиона.

— Можем вообще не кататься, — спокойно ответила Аликс.

Фиона надула губки и нахмурилась. Аликс взяла девочку за руку:

— Пойдем домой. Я точно знаю, что кухарка испекла яблоки и сделала сахарные вафли.

Лэрд едва не рассмеялся, когда увидел, как мятежное выражение на личике дочери сменилось широкой улыбкой.

— Я люблю сахарные вафли и печеные яблоки, — объявила Фиона, послушно шагая рядом с Аликс к дому.

— Умеет она обращаться с детьми, это точно, заметил старший конюх, уводя в конюшню, пони.

Лэрд усмехнулся. Аликс прекрасно справлялась с капризным ребенком. Все это признавали. Сначала Фенелла и Айвер, и вот теперь конюх. Он почти ревновал дочь к красивой англичанке, но отчетливо понимал, что не сможет сам воспитывать Фиону, а старая нянька, живущая теперь на покое в своем коттедже, не справлялась с девочкой даже тогда, когда та только начинала ходить. Чудо еще, что девочка не покалечилась! Какое облегчение знать, что дочь находится в надежных руках! Может, теперь его перестанут донимать, требуя, чтобы он женился снова? У него есть наследница — Фиона, и на этом все!

Это его молодой дядя, Роберт Фергюсон из Драмкерна, обратил внимание племянника на Робену Рамзи и помог устроить этот брак. С тех пор как Робена предала мужа, Роберт был безутешен и полон стремления исправить содеянное. Он постоянно приезжал в Данглис и каждый раз сообщал имя новой кандидатки на роль жены лэрда. И чем яростнее тот отказывался, тем упорнее настаивал дядя. Малькольм Скотт терпел Роберта, потому что тот был самым младшим единокровным братом его покойной матери, которая очень его любила.

Но Малькольм не собирался второй раз жениться, чтобы снова остаться в дураках.

Прошла Двенадцатая ночь [6] , и наступила настоящая суровая зима с морозами и метелями. Обитателям Данглиса приходилось теперь протаптывать и расчищать тропинки к конюшням, коровнику, курятнику и амбару. Весь скот стоял в теплых коровниках и овчарнях. Дни были короче, а ночи длиннее и холоднее, чем в предыдущие зимы.

Зато Аликс наполняла дом теплом и смехом. Лэрд заметил, что слуги относились к ней с почтением и выполняли все ее приказы. Лэрд неожиданно понял, что она к тому же лечит больных. Каждое утро перед маленькой комнаткой, которую Фенелла называла теперь аптекой Аликс, выстраивалась очередь.

6

Двенадцатая ночь — 6 января, двенадцатый день после Рождества.