Плохой парень// Bad Guy

— Ну, здравствуйте, инспектор Адлер! Признаюсь, вы оказались слишком умной, — грубый голос, мужская поза, и прямая атака.

— Сын Хи. Это ведь ты? — я вхожу в зал, и стараюсь не смотреть на Хана, иначе мне снесет крышу совсем, и я застрелю эту тварь прямо тут.

— Лестно, что вы знакомы с нами всеми. Приятно понимать, что не зря старался и судя по тому как красиво вы выглядите, я постарался хорошо, чтобы вы почувствовали острые ощущения.

Он хохотнул и резко выхватил пистолет, и мне в последний момент, пришлось отскочить в сторону, и сесть за бассейном из которого валил натуральный пар. Это кипяток. Хан подвязан за подъемные цепи крана.

— Ты хочешь сварить его живьём? За что, Хатори? — я прикрыла глаза и начала считать до ста.

"Нужно взять себя в руки! Нельзя действовать импульсивно!"

— Я в пятом пролете, на юго-запад от входа, — шепнула по связи, пока эта больная тварь начала хохотать.

— Хатори не выйдет, дорогуша, — послышался женский хохот, а над моей головой просвистела пуля, и мне пришлось прикрыть глаза.

— Приятно познакомится, Хи Ши! — я резко поднялась и опираясь на борт бассейна, выстрелила в цепи над головой Хана.

— Это не даст, ничего! — зарычала Хи Ши, и опять выстрелила в ответ.

Воздух разрезал выстрел, но я пропустила его, потому что выстрелила снова, и одна из цепей разорвалась.

Адреналин был в виски, и лишь спустя секунду, я поняла, что по мне ползет что-то теплое и жидкое справа. Предплечье моментально отдало дикой болью, да такой что потемнело в глазах. Резко выдохнула, и, сцепив зубы, посмотрела на место ранения. На вылет. И это хорошо. Стянула пояс плаща, и быстро перевязала руку выше ранения.

— Тварь! — у меня прокатилась красная пелена перед глазами.

"Думай, Лика! Не впадай в агрессию!"

Я прикрыла глаза и опять громко крикнула:

— Хатори! Тебе было больно первый раз? Ты должна помнить как это больно, когда огромный мужик, который противен тебе начинает вынуждать тебя. Бить. Он связал тебе руки? Или просто заломил? Я видела те цепи в подвале. Приковывал значит?

— Заткнись! Немедленно! И не трогай моих детей! — строгий женский глубокий голос. Мамаша явилась.

— Больная проповедница мне не интересна! — я смотрела на скальную породу перед собой и продолжала, крепко сжимая в правой руке пистолет, — Дай поговорить с хозяйкой тела!

— Она не выйдет!

— Она тебя ненавидит! Именно поэтому и выбрала для контроля тварями, которых породила её боль. Поэтому девочка выйдет. Она знает, что ни в чем не виновата.

— Заткнись!!! — истерия и припадок, а как следствие крик нечеловеческим голосом.

— Хатори!!! Я знаю, как это, когда тебя насилуют! Я знаю, как больно и противно смотреть в глаза собственной смерти, которая содрогается от удовольствия на тебе, когда по твои щекам текут слезы. И даже если орать во весь голос не поможет.

— Закрой рот! — рык, а значит прорывается Сын Хи.

– Тварь закроет его грузной огромной лапищей, и будет говорить всякую пошлую херь, чтобы продлить своё наслаждение твоей болью. Выходи, девочка и я помогу тебе! Прошу! Парень, над которым издеваются твои защитники, это единственный человек, который помог мне избавиться от страха и боли.

— Это не я… Честно… — тихий и совсем испуганный голос, — Мне было так больно.

Я поднялась и медленно выглянула. И это было моей ошибкой. Сын Хи…

— Умная тварь! Но со мной это не пройдет! — Сын Хи схватил Хана за горло, и я с ужасом заметила, что он все это время был в сознании.

Меня словно током прошибло, когда Хан посмотрел в мои глаза и кивнул. Сцепил челюсть и впервые увидела такой его взгляд. Холодный, черный и злой. Полный ярости взор, который все равно смог передать ласку.

Я же прошлась взглядом по его лицу и по моему телу прокатились озноб и дрожь, от того насколько он был избит.

Хан резко разорвал зрительный контакт, схватился за цепи руками и с рыком подтянулся вверх, а обхватив тело Хатори ногами, ударил девушку коленом в лицо. Я тут же выпустила не меньше семи пуль по цепям, и они наконец упали.

Заметив это, личности начали выскакивать одна за одной и Хатори впала в острую истерию.

В таком состоянии человек обладал силищей, как у быка. Поэтому она сразу понеслась в мою сторону и почти достала, но в последний момент, вокруг её горла сомкнулись руки Хана. Он схватил её со спины, обхватив за горло скованными руками, и начал придушивать еле удерживая:

— Не тр-р-рогай!!! Её!!! — зарычал Хан, и они упали спиной на землю.

В этот момент Хатори запищала, и начала отбрыкиваться с такой силой, что я еле ухватила её

за ноги.

— Держи, Хан! — я села на ноги девушке, но меня со спины отпихнул Тэрхан, который вбежал в зал весь в болоте.

— Уйди, женщина! — рыкнул мужчина, и обратился к Хану, который уже побледнел, удерживая Хатори.

— Держи, парень! Крепко, мне нужно попасть в сонную артерию! — Хан лишь кивнул на слова мужика, пока я застыла и не могла пошевелиться совсем.

Тэрхан достал металлический шприц, и переглянулся с Ханом снова. Он тут же сжал Хатори сильнее, и айн сумел попасть в нужное место.

Девушка обмякла в руках мужчин, а я ощутила, как меня пробрала резкая дрожь. Начала пятиться назад, и вспомнила, что было со мной в таких припадках. Меня держали точно так же, как эту несчастную девочку, чтобы успокоить в первые недели после изнасилования.

Хан поднял руки, и отпустил Хатори полностью, медленно повернул голову и посмотрел на меня с мягкой улыбкой:

— Лика… — тихий шепот любимого голоса, и я вижу как он падает на спину обратно, закатывая глаза.

— Хан!!! — я вскинулась и присела рядом с ним, начала трясти, а когда притронулись к лицу и волосам, заметила на голове кровь.

— У парня черепушка пробита, скорее всего, — скривился Тэрхан, а я неотрывно смотрела на кровь на своей ладони.

— Диск у нас! Объект у инспектора Адлер. Поднимайте вертушку. Нам нужны руки. Тут два почти двухсотых.

Звуки доходили словно из того самого колодца. Моего колодца. Где внутри, на дне той самой воды, которую изменил Хан, лежала моя банка. И она открылась. А с ней наружу вышло всё. Пока мы летели в вертолёте, я вспоминала всю свою жизнь. Так бывает, когда ты держишь за руку её смысл. Вспоминала и смотрела на лицо под кислородной маской, и не могла оторвать глаз. Каждая чёрточка, каждый плавный изгиб, каждый сантиметр этого лица был моим. Любимым и самым ценным. Оно постареет, но совершенно точно останется таким же любимым и родным. А память… То, что я проклинала раньше со всей силой, будет возвращать мне его лицо молодым. Таким, каким я увидела его впервые.