Плохой парень// Bad Guy

Мягкое движение её губ по моим. Трение, которое приносит обоюдную влагу и вкус того, как смешиваются наши дыхания, пока я стою и не смею даже сдвинуться с места, чтобы не спугнуть этот момент. Она сама целует меня. Мягко и очень нежно. Так словно я её ценность, и мне тоже может быть нелегко. И это ощущение настолько охренительное, что я готов на всё, лишь бы меня целовали так всегда. Не впивались в рот со стоном и ненасытностью. Не облизывали, точно так же как член. А просто и нежно говорили "спасибо" прикосновением.

Я понял это сразу. Потому что знал, она хочет меня снова. И я дождусь момента, когда Лика сама прикажет мне сковать себя.

— Ты знаешь… — она выдохнула в мои губы, а я прислонился лицом к её щеке.

Начал целовать уголок губ и поднимался вдоль носа, пока не прикоснулся мягко к её лбу своими губами.

— Что? — гортанно выдохнул, а сам хотел прижать её с такой силой к себе, что ломило в руках.

Хотел перебирать пальцами волосы на её затылке, и нежно гладить. Хотел этой дикой страсти, но не мог.

— Я впервые проклинаю свой характер и то, как отношусь к своей работе, — она улыбалась, и я слышал это в её голосе.

— Сними это, Лика. Зачем смотреть на этот ужас, когда ты должна отдыхать от этого дерьма хотя бы дома? Да и мне все кости сводит от одного взгляда на это. Заметил бы раньше, спустил бы в унитаз.

— Это улики, Хан! — холодно отрезала и подняла голову.

— Это смерть, Лика. Мы не несем домой смерть. Так нельзя. Это очень хреновая энергетика, — прищурился, а она покачала головой.

— Я и забыла насколько вы суеверные.

— Это не суеверия, нэ саран *(моя милая). Это факт. Нельзя хранить отпечаток смерти в доме. Это как магнит для всякого дерьма.

— Слушай, студент, а тебе в университет не пора? Что-то ты сильно распоясался!

Я выпрямился и прищурившись, выдал сквозь ухмылку:

— Если бы я распоясался, нэ агашши, я бы полчаса назад ждал бы в ванной со шлангом от сместителя в руке, и молил бы свою госпожу, чтобы она меня им отшлепала.

— Хан! — Лика резко рыкнула и прикрыла глаза, опять холодно отчеканив, — Я должна прояснить один момент. Ты! Очень сильно на меня действуешь! Так, что мои мозги отключаться. А в моей работе…

— Срал я на твою работу! — впился в её губы, на выдохе закончив, и услышал отличный призыв к действию, который ударился мягким звуком в мой рот, а потом она сама меня обняла.

— Мне пора… — оторвался от неё и потерся носом о нежную щёчку, вдыхая мягкий запах лотоса.

— Иди, — было мне ответом, и я чуть не растекся как лужа, когда Лика опять ласково поцеловала меня.

— Иду, — собрался с духом и отошёл от неё на шаг, — Нужно кстати машину забрать. Хорошо, что я вспомнил о ней.

— А что? Я так и не поняла… — Лика нахмурилась, и мне пришлось сразу замять эту тему.

— Это неважно. Я ушел, — быстро и так чтобы она не успела отскочить снова, чмокнул в нос и пошел к дверям.

— Постой! Подожди… — она так за мной понеслась, словно я мог исчезнуть.

— Я вернусь, — выпрямился, надевая ботинки стоя, и уверенно повторил, — Встретимся вечером, нэ агашши!

Открыл дверь, вдруг нахмурился и обернулся назад со словами:

— Кстати, может ты чего вкусненького хочешь? Какой-то пипинбап или кашку? Может курочку с соджу? Скажи, и я всё принесу. Просто мне реально стыдно, что моя женщина поселила в холодильнике мышь. Это не дело, дорогая. В договоре написано, что доминант обязан следить за здоровьем рецессива. А мне какой-то бракованный доминант попался. Мало того, что ворчливая аджума, так ещё и не следит за своим желудком. Еда это главное в жизни любого корейца. Мы едим — мы живём.

Она снова смеялась. И это, бл***, было охрененно.

— Саранэ ё, нэ агашши…*(Люблю тебя, моя госпожа!) — прошептал и подмигнул ей, когда Лика оборвала смех и нахмурилась.

— Повтори! Я не поняла… Это ты меня сейчас обозвал как-то? Ким Хан Бин! Стоять! — холодный тон и злой рык.

Но я уже вышел в коридор и передо мной открылись дверцы лифта.

— До вечера, нэ агашши! — помахал рукой, и с удовольствием наблюдал, как она мучается, чтобы понять, что же я такое ляпнул.

А уже через пол часа всё моё отличное настроение после любовно-амурной херни спустилось в пятигорку, когда я стоял на одной из свалок металлолома и смотрел на то, как пресс уничтожал мою крошку. Стекло скрипело, а металл бедняжки так ныл, что я содрогался от каждого звука.

— Нахера ты такую тачку угробил? — Джин Ки вздрагивал рядом со мной, а Ки Бом просто прикрыл глаза рукой и матерился.

— Не знаю… — ответил честно, и с болью скривился снова, когда верхняя плита пресса поднялась, а от некогда шикарного спорткар, осталась смятая груда металлолома.

— Ты дебил! Вот реально! Сколько тебя знаю, ты вечно должен какую-то херь вытворить, а потом вот так и стоять, как идиот и чуть не выть из-за своей тупости! — Ки Бома наконец прорвало, и он высказался по полной.

— Бл***, вот ты мои мысли озвучил, хен! — я охренел и перевел взгляд то с одного, то на другого.

— А ничего, что сюда мы прикатили вообще на "Феррари", нет? Вам сиденье зад не жало?

Они застыли и мы вместе обернулись к малышке номер два. Сверкающая крошка, которая была второй тупостью, которую я сегодня вытворил. Мне бы думать, как денег заработать, а я вместо этого купил такую тачку, которая была дороже предыдущей в два раза.

— Ты мне скажи? Ты все бабки просрал? Или хоть что-то оставил? — философски спросил Ки Бом, а я приподнял бровь.

— Ну как тебе сказать. Тэ Хван отдал мне её вообще за бесценок и заявил, что эта тачка ему нахер не сдалась.

— Почему? — Джин Ки округлил глаза, а я скривился.

— Это личный вопрос, — ответил, но братья так на меня смотрели, словно я от них скрываю тайну появления нашей цивилизации.

— Он её Хё Рин подарил, а эта штучка взяла и заявила, что такая крошка ей нахер не сдалась. Вот он и психанул. Хотел вообще в Хан Ган сбросить.

Мы начали идти к машине, когда аджоси закончил работу, и протянул сто тысяч вон за вес моей малышки.

— Отлично! Можем хоть выпить вечером, — скривился Ки Бом, а я покачал головой.

— Бъянэо, братья. Но я пас! У меня другие планы, — разблокировал машину, а парни тут же запрыгнул в салон.

— Всё же хорошо? Мы правильно понимаем?

Я застыл за рулём, и улыбнулся, ответив:

— Я впервые в жизни чувствую, что счастлив. И эта херь очень мне нравится, братья.

Они поняли меня без слов, а я снова вернулся к насущному.

— Как можно было продинамить такую тачку? — мотор тихо гудел, а малышка вибрировала так мягко, что я сам начал кайфовать от этого.