Пляска одержимости

Таких, как Мираи.

Детей-солдат, выращенных специально для войны крупнейшей корпорацией рынка.

То, о чем говорил Окамура. Грязный секрет, который можно будет использовать против них.

Она не моргнула.

— Да, матушка.

Еще раз поклонившись, Мираи поднялась.

Нужная ей мастерская была прямо перед глазами.

Стоя у входа, Широ чувствовала, как не может сделать ни шагу вперед. Всего-ничего: просто проверить, открыта ли дверь, и если нет, то она уберется отсюда навсегда. Но ей было страшно. Что, если нет?.. Хотя почему страшно, она же и так знала, чем все закончилось.

Но все равно приехала сюда. Зачем-то. Словно в ожидании чуда.

(какого?)

Опустила голову вниз.

Глупость. Надо было не ехать. Смириться окончательно… Но нет же, притащилась сюда, в трущобы, чтобы проверить. Ну и дура. Надо было оставаться дома, тогда никаких вопросов бы не осталось. Да. Верно… Верно… Но она все равно была тут. Так что?.. Но… Боже! Как сложно это было. Подняв взгляд на дверную ручку, Широ крепче стиснула зубы.

Ну и чего она боялась? Она и так знала, что там будет.

Да. Надо просто подтвердить.

Кивнув себе, будто это могло придать уверенности, протянула руку… Коснулась металла, сглотнула. И дернула.

Неожиданно, ручка повернулась.

И, изумленно уставившись на нее, Широ приоткрыла дверь, страшась заглянуть внутрь.

Зазвенел фурин, и Такарада поморщился, понимая, что висел он на соплях. То, что он точно свалится какому-нибудь зазевавшемуся гостю на голову — вопрос времени, но это место ему не принадлежало, а потому он сделать вид, что ничего этого не видел. Будет уроком. Такарада был не из тех людей, что любили учить других на ошибках, но он, как ученый, никак не мог не согласиться с действенностью данного метода.

Комбини, совмещенный с ремонтной мастерской. Где еще и взламывали корпоративные импланты. Такарада перевидал много странных вещей за свою жизнь, но такого? Наглость — второе счастье, определенно.

Вообще-то, он не собирался приходить сюда… Точнее хотел, очень сильно хотел, но сначала был занят тем, что их, тех, кто пережил полгода в лаборатории, таскали по медицинским обследованиям (а еще — к нетраннерам, опасавшимся, что у кого-то в голове засел остаточный след «Химико»), а потом его впрягли восстанавливать всю систему в лаборатории, как человека, крайне близко знакомого со всем, что касалось искина. Порой Такарада жалел, что разработчики уже скончались, он бы с удовольствием свалил все обязанности на них, как было при переключении на третью «Химико». Разбираться в чужом коде — сплошная головная боль.

Но все это время он размышлял о Хараде.

Знал, что она участвовала в зачистке, но они не пересекались ни до (после ее побега), ни после. Он переживал. Все думал и думал… Было неловко это признавать, но что уж тут изображать из себя человека равнодушного, у него было множество причин для этого. Порой только эти мысли и помогали не свихнуться взаперти вместе с «Химико». Такарада считал, что только поэтому ему не пришлось переживать унизительные процедуры с психологом, как некоторым коллегам. Кому-то, по слухам, разумеется, пришлось откорректировать память. Каким образом… он не знал. Видимо тем, кто считался надежным, но Такарада был ответственным и надежным сотрудником — а потому сохранил все в целости.

Но, наконец, день настал.

День, когда он решился. Выбил у старых товарищей по преступлению нужный адрес и явился сюда, в эту тесную конуру. То, что тут работала Харада, было для него так поразительно. Он всегда полагал, что она способна найти себе место намного лучше, но почему-то торчала в столь отвратительном гадюшнике. По мнению Такарады, разумеется. Но он не собирался останавливаться только из-за этого, потому что долго шел к этой цели.

И вот…

Он неспешно прошелся вдоль рядов с газировкой, и, подхватив одну из банок, направился к кассе.

Там его уже ждали, и уставились выжидающим взглядом. Конечно же Харада увидела его сразу. Но он не мог заставить себя поздороваться, потому что… Ну… Такарада был человеком четких действий и решений, но в этом случае у него в голове отчего-то начинался откровенный… как бы это сказать… «тупеж», да. Отличное словцо. Меткое.

Вместо приветствия Такарада сглотнул и нервно пролепетал:

— Это что, костюм мико?..

— Рекламный ход. Слыхал о таком? Выписываем индульгенции поклонникам техно-синтоизма.

Харада смотрела на него с лукавой ухмылкой.

Он ее такую давно не видел. В смысле, очень даже живую. В первые дни знакомства только. Дальше ей становилось все хуже и хуже… Сейчас, конечно, она все равно выглядела немного потрепанной: на лице, особенно на переносице, был заметен крупным шрам, вместо одного глаза пока была заплатка. Наверное, выбили во время ее безумных приключений после спасения. Но она была жива и весела, и не умирала даже, что, несомненно, радовало даже такого сухого человека, как Такарада.

В первые секунды он захлопал ртом, как рыба, не зная, что и ответить, а потом обиженно засопел. Он покосился вниз, на прилавок, где стояла заполненная до неприличия окурками пепельница и парочка кошачьих статуэток. Ну да, конечно. Кошки. Приносившие удачу.

Харада сидела напротив него, довольно сощурив глаза. Он давно не видел ее такой — да вообще не видел, если подумать, только на фотографиях в досье. Совсем не похожая на себя ту, со старых фотографий в досье. Шрамы, конечно, все омрачали, следы жестокого прошлого. Но он не был особым ценителем красоты, его привлекало то, что таилось внутри. И об этом ему было хорошо известно.

Поскребя пальцем висок, Такарада поставил банку на прилавок вместе со спортивной сумкой. Кто бы сказал ему пару месяцев назад, что он будет добровольно выносит корпоративное имущество для взломщиков, он бы не поверил. Но решил сделать эдакий подарок. Получил в руки наработки «Пимику»… и решил немного усовершенствовать. Там, внутри, таилась обновленная версия. Тяжело было свыкнуться, что он делал это, но, эй, надо же было дарить подарки, верно?

… это же так делали, да?

— Никайдо-сан передавала тебе привет.

— Чмокни ее в щеку от меня, — хмыкнула Харада, и Такарада мгновенно залился краской.

— Вот уж выдумала!.. Сама ее и чмокни!

— Что, не умеешь?.. Сейчас покажу.

Когда Харада поднялась, Такарада замер. Сердце в груди бешено билось.

Что делать, что делать-то!..

Он не сдвинулся с места, когда она наклонилась к нему. Замер окончательно, когда ее губы оказались рядом с кожей так близко, что он ощутил чужое дыхание, слегка пахнувшее ментолом. Пот градом лился с лица Такарады, когда Харада почти коснулась его лица губами… Но потом вдруг, так и не доведя дело до конца, тихо со смешком обронила: