Победа от Виктории

Единственный отпуск, который она позволила себе в этом году — это неделя в сентябре. Провела его на даче у коллеги, в домике на озере. Вода была ледяной, не покупаешься, зато в лесу росло огромное количество грибов. Они целыми днями собирали самые отборные: боровики, красные, рыжики. Потом чистили, мариновали, солили, сушили. После такого отдыха Вике еще долго снились разноцветные шляпки.

— Почему тебя так неожиданно выписали? Что тебе сказал врач? — спросила мама, наливая тарелку свежеприготовленного борща.

— Я сама врач, — усмехнулась Вика.

— Меня этот заведующий, твой бывший ухажер, напугал. Говорил, что все серьезно. И вдруг выписал.

— Слушай его больше.

— Так расскажи.

— Я потеряла сознание. С каждым может случиться. Меня обследовали вдоль и поперек. С сердцем, головой все нормально. Анализы отличные. Вот и выписали. Больше мне в больнице делать нечего.

Мать недоверчиво взглянула на дочь.

— Так тебя на работу выписали?

— Нет. У меня несколько ребер сломано. Завтра пойду в поликлинику. Продлю больничный.

— Как сломаны?

— Неудачно упала. Все. Хватит об этом. Я чувствую себя хорошо. У меня ничего не болит, даже ребра.

— Все равно не понимаю…

— Мама, ну прекрати. Расскажи лучше, как дети, как бабушка.

— Да все у нас нормально. Доедай, сходи к ней. Она все время о тебе спрашивает.

— Очень вкусно, — сказала Вика.

— Котлетки с пюрешкой будешь?

— Нет. Спасибо. Наелась.

Вика с благодарностью посмотрела на мать. Марии Дмитриевне шел шестьдесят пятый год, но столько ей никто не давал. Подвижная, энергичная, хозяйственная, она никогда ни на что не жаловалась, ни с кем не ссорилась, гасила все конфликты в семье, всегда находила нужные слова поддержки и смотрела на жизнь с оптимизмом.

Пять лет назад, когда Вику бросил муж, она приняла на себя все домашние хлопоты, а три года назад их прибавилось, так как ее мать разбил инсульт. Почти полгода Генриетта была лежачей больной, но потом потихоньку пошла на поправку и теперь, хоть и с поддержкой, могла сама подняться с кровати. Кроме того, для нее удалось через фонд приобрести хорошую инвалидную коляску. В ней Вика и нашла свою бабушку. Генриетта сидела у окна с открытой форточкой, одетая в шубу и шерстяную шапку, с укутанными в плед ногами. Так она гуляла.

— Привет, баб. Ну и холодильник у тебя, — поежилась Вика и закрыла форточку. — На улице минус тридцать.

Она посмотрела в окно. Оно выходило в узкий двор с заваленными снегом кустарниками и скромной детской площадкой, состоящей из железных качелей, турника и маленькой горки. Дворик являлся общим с соседним домом, точно таким же, как и Викин, невзрачным пятиэтажным прямоугольником без украшений и балконов. За ним, в виде параллельной микросхемы располагались еще четверо таких близнецов. Вика жила в первом корпусе, а в третьем обосновался ее бывший благоверный, обманщик, гад и подлец.

Денис ушел из семьи в один день, без скандалов и объяснений. И сейчас неплохо жил-поживал в квартире ее бывшей школьной подруги Вероники, словно отрезав от себя все, что было раньше. Не встречался с детьми, разве что случайно, платил крохотные алименты, вероятно, получая черную зарплату, хотя с Вероникой ездил на дорогом джипе и выглядел отлично. Помимо этого, эти предатели так все провернули, что бывшие общие друзья приняли их сторону, сделав из Вики монстра и изгоя. С тех пор у нее не было подруг, лишь коллеги. Когда Вика смотрела на соседний дом, она почему-то всегда вспоминала Дениса, как будто видела его в окне напротив. От грустных мыслей ее отвлекла бабушка.

— Принеси-ка мне очки для чтения, — попросила она.

Вика отыскала их на столе и нахлобучила бабушке на нос.

— Зачем тебе? — спросила она. — Что ты собираешься читать?

— Хочу тебя получше рассмотреть. Придвинь-ка лицо.

— Ба.

— Давай, давай.

Генриетта правой рукой вцепилась в плечо наклонившейся Вики и подтащила ее еще ближе. Левая рука, как и нога, у нее двигались плохо, а вот голова соображала хорошо. Она несколько минут изучала внучку. Вике в таком положении стало неудобно, у нее заболели ребра, ей надоело, она высвободилась и выпрямилась.

— Что увидела? — спросила она.

— Все, что нужно, — хмуро ответила бабуля. — Иди к матери. Открой мне форточку. Я еще погуляю.

Вика пошла обратно на кухню. Там уже приготовление обеда закончилось, все было прибрано и вымыто.

— Викуша, раз ты дома, я сбегаю на рынок. Мне Светочка Бирошкина голяшки и утку оставила. На праздник студень сварим, утку с капустой и яблоками приготовим. Скоро Борис придет. Ты его покорми. Пюрешку я в одеяло завернула. Борщ и котлеты на плите. Еще хлеба надо купить.

Не дожидаясь ответа, Мария Дмитриевна сняла передник и выпорхнула из кухни. Вот у кого имелась куча друзей. Вика не помнила, кто и откуда эта Светочка, но благодаря маминым знакомым у них дома появлялись фермерские продукты по доступной цене, бесплатные корзины клубники, зелени, огурцов и кабачков летом, мешки картошки и яблок осенью, да еще дешевая, но вполне добротная одежда для детей.

Вика присела за стол. «Господи, скоро Новый год, а я не купила подарки», — подумала она. — И елки у нас нет». В дверь позвонили. Пришел Борис. Он ввалился с мороза, огромный, румяный, стянул шапку с вихрастой головы, уставился на нее голубыми глазами и пробасил:

— Ма? Ты чего дома?

— Болею. В больнице лежала. Не знаешь что ли? — ехидно ответила она.

— А-а-а. Понятно.

— Бэ. Мой руки и за стол. Бабушка приказала тебя покормить.

— А она где? — удивился Борис.

— На рынок поехала.

— У-у.

Потом она вновь сидела за столом на кухне и смотрела, как сын поглощает еду. Оказалось, что у него есть усы и еще редкая растительность на щеках, а ест он за двоих, нет, за пятерых.

— Сколько тебе котлет положить?

— Пять.

— Не много?

— Бабушка всегда мне столько дает.

— Чай будешь?

— Да, с бутербродиками.

— С какими еще бутербродиками?

— С колбаской.

— Не лопнешь?

— Знаешь, сколько я энергии на тренировке трачу?

— Во сколько у тебя?

— Ой, опаздываю. Побегу, — сказал Борис, заталкивая бутерброд с колбасой в рот и уже на ходу запивая его чаем.

— Вообще не очень полезно так наедаться перед тренировкой.

— Ой, мам, пока я до дворца дойду, пока переоденусь, уже проголодаюсь. Бабушка мне всегда с собой бутерброды и чай в термосе дает.