Побег

Внезапно толпа взревела – и в этом звуке смешались ярость и ужас. С вершины пирамиды сорвалась темная фигура. В темноте ярко сверкнули два золотых блика. Верховный правитель! Это его золотые башмаки, о которых говорил Центелло. Верховный правитель майя падал с вершины своей пирамиды!

Рядом с Эстреллой истошно закричал какой-то человек в испанской одежде – полуголый индеец всадил мачете ему в живот. Затем сзади раздался ужасающий грохот – испанская пушка стреляла по мосту. Вокруг все горело и гремело. Еще один испанец попытался схватить Анжелу и забраться на нее верхом, но кобыла лягнула его, и он упал.

– За мной, Анжела! За мной! – снова закричала Эстрелла.

Вода блестела уже совсем близко, в ней отражались сполохи пламени и багровое зарево. Однако нужно было прыгать – а Анжела боялась. Она прижала уши к голове, пятилась и испуганно храпела.

Она никогда не прыгнет сама!

Эстрелла разбежалась и сильно толкнула Анжелу сзади. Кобыла с громким ржанием прыгнула вперед, за ней устремилась и Корасон. Потом прыгнул Эсперо, а последними в озеро обрушились Селесто и Эстрелла.

Вынырнув, она услышала громкие всплески справа и слева от себя. Не видя толком, кто последовал за ней, Эстрелла снова закричала:

– За мной! Плывите за мной!

Она плыла так быстро, как только могла. Озеро пресное, акул в нем быть не могло. Эстрелла надеялась, что здесь нет и крокодилов. Впрочем, она предпочла бы встречу с ними тому, что осталось позади. Эстрелла огляделась по сторонам. Рядом с ней плыл Эсперо, за ним – Селесто, последними – Анжела и Корасон. Плыли и другие лошади. На мосту шла битва, и Эстрелла увидела Искателя, командовавшего своими людьми.

– Плывите! Плывите изо всех сил!

Послышался громкий шелест, и воду вокруг них распороли сотни стрел.

– Плывите на середину! Там они нас не достанут!

Эстрелла вернулась назад и принялась подталкивать Корасон и Анжелу.

– Вы можете! Можете! Плывите скорее!

Ее голос охрип и сел, она уже с трудом перекрикивала весь этот неимоверный шум, рев и визг. Оставалось только толкать обессилевших лошадей вперед, не давая им сдаться.

– Куда мы плывем? – раздался незнакомый голос.

– На другой берег, а потом – на север. Просто следуй за мной! – крикнула Эстрелла из последних сил. Она вскинула голову – и Звездный Ковш ласково подмигнул ей с небес, указывая путь.

Домой. Мы возвращаемся домой.

И сквозь чад и дым, сквозь запах крови и смерти к ней вдруг пробился свежий и сильный аромат неведомых и сладких трав.

Земля

Глава одиннадцатая «Мы – первый табун!»

Уплыв через озеро из Города Богов, лошади выбрались на берег и пустились в галоп. Они хотели отойти от этого страшного места как можно дальше. Уже на рассвете, дрожа и почти падая от усталости, они остановились под ветвями громадной пинии на отдых. К прежнему отряду присоединилось еще пять лошадей.

Молоденькая чалая кобылка спросила:

– Куда мы направляемся?

Эстрелла бросила быстрый взгляд на Эсперо. Тот ответил:

– Подальше от людей. Найдем себе новое место для жилья.

Кобылка недоуменно взглянула на Эстреллу, словно спрашивая: «Почему он отвечает вместо тебя, если ты ведешь табун?» Эстрелла была благодарна, что та не спросила этого вслух. Ей было бы трудно все объяснить. Эстрелла, Анжела, Корасон, Эсперо и Селесто уже стали табуном. Они вместе боролись с морскими волнами и много лун путешествовали вместе по земле. Как объяснить, что такое настоящий табун, новичкам?

Мысли Эсперо были заняты более практичными вопросами. Он наслаждался свободой от седла. Было сомнительно, чтобы Искатель смог их выследить и поймать, однако трудностей впереди ждало еще немало. Новые лошади просто не смогут без них обойтись. Взять хоть ту же чалую кобылу, Асуль – имя ей дали в честь красивого голубоватого оттенка ее шерсти: она была молоденькой, но все же старше Эстреллы. Как объяснить ей, почему Эстрелла ведет их за собой? Эсперо хорошо знал, как непросто устанавливаются отношения в табуне. Жеребцы его охраняют, но возглавляют табун обычно кобылы. Они лучше соображают. Знают, где найти траву получше; находят воду из подземных источников на пастбищах. Чалая кобыла может захотеть стать лидером.

Жеребцы лучше чувствуют опасность. В Старом Свете это означало в основном то, что они зорко следили, не приближаются ли к табуну воры. Работа жеребцов – предупреждать об опасности и сражаться за кобыл, если потребуется. Эсперо чувствовал свою вину за то, что Центелло смог заманить их в ловушку. Он должен был знать, что в радушном приглашении к чистой воде кроется какой-то подвох. И хотя Эсперо переживал, что Центелло окончил свои дни таким страшным образом, одновременно его сжигали обида и ярость за предательство и обман. Впрочем, злиться было поздно.

Эсперо оглядел новеньких. Какими они будут спутниками? В любом табуне всегда найдется задира, с которым бывают проблемы, – кто же из этих лошадей займет его место? Грулло славился своим спокойным и сдержанным нравом, с ним проблем быть не должно. Эсперо мог ему доверять. Насчет чалой Асуль он не был так уверен. Рядом с ней стоял Бобтейл, вороной жеребец. Люди его ценили за чуткий рот – он реагировал на самые легкие движения повода уздечки, и мундштук никогда не успевал поранить ему губы. Но сейчас мундштука у него во рту не было. Каково ему сейчас – привыкшему, что им управляют другие? Ему грустно? Он смущен? Растерян?

Совсем юный жеребенок, Вердад, почти весь белый, но с черными чулками на ногах. Соответствует ли его натура его имени – «Истина, Правда»? И, наконец, Аррьеро – «Погонщик Мулов».

Говорили, что Искатель ценил Бобтейла даже больше Центелло и всегда его хвалил. Не заскучает ли жеребец без его похвал? Эсперо надеялся, что этого не произойдет. Бобтейл не был таким тщеславным, как Центелло.

Все лошади быстро забыли про выученные аллюры и шаги. Прыгнув в подсвеченную пожаром воду озера, они словно смыли с себя прошлое.

Несколько следующих дней лошади шли почти без остановок. Плато становилось все более каменистым, земля была твердой и ровной, лишь кое-где валялись большие камни – и все они могли бежать в полную силу.

Местность вокруг все время менялась. Вдалеке они видели горы, окутанные голубой дымкой. Проходили через рощи – лесами это было трудно назвать. На равнине росли в основном кедры, пинии и неизвестные им лиственные деревья, но они больше не встречали пальм, которых было так много на побережье и в джунглях.