Побег
Шрифт:
– Тихо сиди! – сказал ему Алла, утирая губы. – Буду стараться.
Каждая кадка весила значительно больше, чем она сама, но Алка всегда была упрямой. Изрядно вспотев, упираясь изо всех сил ногами в стену, она смогла отодвинуть примерно на локоть сначала одну. Потом снова подкрепилась огурцами, даже не думая о том, что надо бы спешить, – думать девушка могла только о чем-то одном.
– Ну что ты там?.. – жалобно прошептал Валька. – Они могу прийти! Они мне ногу размозжить хотят!
Она не стала тратить сил на ответ и снова уперлась тощим плечом в кадку. Спустя несколько минут пыхтения та, оказавшаяся тяжелей, тоже немного подвинулась. Алла приоткрыла дверь.
– Лезь!
– Как? Узко же! – Валька все же постарался и, морщась
Алла не обиделась: она и сама с детства знала, что не умна, так все говорили. Пленник навалился на дверь, она снова уперлась в стену ногами, и кадка быстро отодвинулась на необходимое расстояние.
– Ух! – потирая красные уши, сказал Валька, оказавшись в коридоре. – И куда дальше?
– Туда! – Алла просто показала пальцем. – Я знаю, как убежать.
– Тогда… Нет, погоди! – Он поймал ее за рукав. – Помоги мне обратно кадки задвинуть! О, огурчики! И засов надо заложить.
Валя, в отличие от Аллы, умел думать о будущем, поэтому набил огурцов себе за пазуху сколько влезло. Они опять закрыли дверь, и только после этого, крадучись, двинулись к трубе. Там беглецы едва не были замечены: один из воинов, прислонив к стене рогатину, справлял в трубу малую нужду. К счастью, он был так увлечен процессом, что не услышал их шагов. Схоронившись за поленницей сухих дров, приготовленных у стены явно для отражения мутов, Валя и Алка дождались, пока озёрец уйдет, и вернулись к лазейке. Все это время Валька обнимал старый, сточенный топор, валявшийся рядом с дровами: он твердо решил не даваться больше живым.
– Я же не пролезу! – засомневался Валька, вглядываясь в трубу. – Там высоко?
– Низко. Огурцы бросишь – пролезешь.
Страдальчески морщась, Валька откусил, сколько смог, от самого большого огурца и покидал остальные в трубу, надеясь собрать хоть часть. Вслед за ними отправился и топор. По совету Аллы, он полез головой вперед, чтобы сподручнее было помогать себе проталкиваться. Пару раз зацепившись тряпьем за края проржавленных отверстий и немного вспотев, Валька довольно быстро вывалился на гору отходов и тут же наградил себя за труды огурцом, лишь слегка его обтерев грязным рукавом. Алка свалилась прямо на него, но Валька не заругался, как она боялась, а поцеловал ее в лоб.
– Ты молодец! Знаешь, я пока сидел и ждал, когда мне придут ногу калечить, я кое-что понял! Нам только кажется, что если хочешь что-то сделать, то многое мешает. На самом деле настоящие помехи приходят, если хочешь, но не делаешь. Понимаешь?
– Нет, – честно призналась Алка. – Бежать бы надо.
– Тогда вот тебе огурец, – сказал Валька, поднимая из грязи еще один трофей, – и веди меня отсюда. Нам надо найти Максима, и как можно скорей. Он в лесу.
Алла удивленно приподняла брови, но ничего не сказала. Своих планов у нее не было, вот разве что нужно было как-то незаметно убежать подальше от стен Озерной крепости. Удача опять решила от нее не отворачиваться, и в сопровождении спасенного Вальки девушка третий раз за два дня сумела пробежать открытое пространство между стенами и лесом никем не замеченной. Где находится Ведьмин язык, о котором слышал Валентин, Алка знала: ее с другими женщинами из Цитадели водили туда работать. На счастье Максима, его палач так долго готовился к свершению мести за убитого брата, что жертва и пострадать-то толком не успела к тому времени, как появились его спасители. Валька не спешил – Костя был гораздо крупнее его, и напасть нужно было обязательно сзади.
– Нет времени! – остановил Максим Вальку, когда тот собрался было рассказать о своих приключениях. – Судьба дает нам последний шанс уйти. Ждать нельзя! Помоги раздеть Костю, без одежды я ночью пропаду.
В благодарность за свое спасение Максим великодушно отдал Вальке обувь озёрца, за которую, как бы случайно, взял себе топор. Вот уж это было оружие так оружие! Узкий, острый клюв мог одним
ударом проломить череп даже самому крепкому муту. Быстро забрав оружие и одежду, все трое направились к северу. Максим вел их уверенно, и несколько минут Валька ни о чем его не спрашивал, однако, устав от бега, запросил хоть короткого привала.– Ты же знаешь, я не бегун, с моей-то ногой! Давай отдышимся.
– Не можешь бежать – иди пешком, – негромко ответил Максим, высматривая меж деревьев врагов. – Мы на земле озёрцев и ничего здесь не знаем.
– Тогда куда мы идем? Наша территория в другой стороне!
– Она больше не наша. Мы идем к реке. Что бы ни случилось, мы должны перебраться на другой берег, только тогда можно отдохнуть. Вода отрежет нас и от озёрцев, и от наших. Все боятся воды! А нам бояться больше уже нечего.
Как и Валька, он тоже успел многое понять за то время, что ожидал глупой, мучительной и неминуемой смерти. Последним шансом Максим рисковать не собирался! Он не знал, как проходит русло Осотни на территории озёрцев, но был уверен, что оно где-то рядом: как ни петляла порой река, но наверняка именно по ней проходит северная граница владений соседей. Валька порывался что-то спросить, но слишком запыхался и только старался не отставать. Перейдя на шаг, Максим все равно двигался очень быстро, а оглядывался, только чтобы вовремя заметить погоню. Вскоре впереди стало светлее, лес заканчивался.
– Ну постой! – взмолился Валька, забегая вперед. – Наверное, они до сих пор не знают, что я сбежал – мы тихонько ушли. Алка большой молодец! Если бы не она, мне бы ногу раздробили, и…
– Не мешай! – Максим оттолкнул его, торопясь к воде. – Поговорим за рекой.
– Я через реку не пойду! – Алла не решалась схватить Максима за руку, только трогала. – Там муты подо льдом, ты забыл! Я не хочу, чтобы меня сожрали, я лучше так помру!
– Заткнитесь оба!
Максим не знал еще, как будет форсировать реку, сперва нужно было ее увидеть. И вот деревья расступились окончательно. Друзья оказались на высоком берегу, а внизу текли холодные воды Осотни. Льда на реке уже не было. Быстро оглядевшись, Максим не увидел ничего, что могло бы помочь им. Сам он верил, что, даже не имея большого опыта в плавании, сумел бы одолеть реку, вот только топор пришлось бы бросить, да и за друзей он поручиться не мог.
– Хворост! – решил он. – Быстро собираем хворост и вяжем в вязанки! На них и поплывем!
– Они развалятся! – Валька, прислонившись к стволу березы, тяжело дышал. – Макс, давай подумаем. Ну не выйдет ничего! На такой вязанке только одежду можно переправить, а я вот плавать не умею совсем!
– Мы оба плавали только в детстве! Помнишь пруд? Вот и все, тут совсем недалеко, справимся!
Прудом в Старой крепости называли резервуар, который наполняли на случай осады, – колодец находился за стенами, потому что сама крепость располагалась на возвышении. Прежде тот, кто еще в старом мире укрепил свой дом и готовился к Катастрофе, провел воду откуда-то из-под земли, но насосы перестали работать, как только начали экономить солярку и выключили дизель. Для Максима все это были непонятные слова из раннего детства: солярка, дизель, насосы… Но пруд он помнил. Его наполняли ведрами и, конечно, дождевой водой. Детям, которых тогда любили, разрешали иногда в нем поплавать, обычно перед чисткой. Вот там и учили их работать руками и ногами, держаться на воде, хотя понимали: скорее всего, это им никогда не пригодится.
– В воду не пойду! – твердо сказала Алла. – И вам не надо.
– Там! – Максим вскочил, увидев торчащую из воды корягу. – Бревно! За мной, Валька!
Не оглядываясь, он кинулся к воде, держа топор наготове. Никто не выскочил ему навстречу, и Максим, осторожно ступив босыми ногами в студеную реку, толкнул корягу. Это оказался целый ствол невысокой осины, вешние воды подмыли ее некрепкие корни, обрушив пласт земли. Удача! Максим кинулся к корням и принялся их рубить, после каждого удара поглядывая на берег.