Побег

— Я сейчас пойду в свою комнату, — проговорила она едва сдерживаясь. — Пожалуйста, дайте знать, если найдете мой ключ.

Она чувствовала, как ее соседки пристально смотрят на нее, когда закрывала дверь своей спальни.

Вэл поставила воду возле своего матраса и сбросила одежду, избегая своего отражения в зеркале. Она переоделась в пижаму и рухнула на постель, пожалев об этом, как только ее больное тело запротестовало. Уставившись на свои пустые, облупленные стены, она услышала, как Джеки и Мередит разговаривают тихими, обеспокоенными голосами. Гул, то усиливающийся, то затихающий. Слова не разобрать, но она знала, что они говорили о ней.

Она закрыла глаза, позволяя всему исчезнуть, кроме снов. В глубинах ее сознания, как водоросли, запутались воспоминания, наполовину забытые. Всякий раз, когда она теряла бдительность, они всплывали на поверхность, врываясь в нее, как акула, почуявшая кровь. Вэл чувствовала запах сандалового дерева и роз. Ей показалось, что она даже слышит его смех.

Мат.

Глава 10

Бриллиант

Вэл пошевелилась, просыпаясь, запах роз казался лишь угасающим воспоминанием, которое отступило, как прилив. Ее губа запульсировала, и она прикоснулась к ней, все еще в полусне, нахмурившись. Что…

И тут она вспомнила.

Она всегда так делала.

Распахнув глаза, зеленые и налитые кровью, Вэл судорожно вдохнула, дико осматривая свою комнату, вглядываясь в тени. Она была в постели. В безопасности в постели. На полу валялось ее скомканное пальто. На столе стоял ноутбук и коллекция грязных чашек и тарелок. Справа — стопки книг и дневников.

«В безопасности, — прошептала она себе. — Ты в безопасности».

Ничего не казалось неуместным, кроме обычного беспорядка. И все же — и все же…

Она могла бы поклясться, что была не одна. Ее кожу покалывало, она улавливала лишь наполовину осознанные ощущения, хотя и не замерзла. Странно испытывать холод, завернувшись в халат и одеяло. Вэл потерла руки и вздрогнула от прикосновения ткани к чувствительной коже. Когда она облизнула губы, то почувствовала медный привкус собственной крови.

Старые пенни. Этот вкус заставил ее вспомнить другое время, другую комнату…

Вэл поднялась с матраса, дергаясь, как будто могла стряхнуть с себя воспоминания, как грязную воду. В квартире стояла тишина. Хотя внимательно прислушивалась, Вэл не слышала ни звука. Мередит и Джеки, должно быть, ушли. Хорошо, она не хотела встречаться с ними лицом к лицу.

Раковина была заполнена посудой от завтрака, а на карточном столике лежал ключ от ее комнаты вместе с краткой запиской. «Нашла это у тебя на полке в холодильнике, — говорилось в ней. — Поговорим позже».

Поговорим позже! Кем Мередит себя возомнила? Это было похоже на то, что написала бы ее мать. Обвинения, завернутые и перевязанные в вежливость.

«Не собираюсь я с тобой разговаривать», — раздраженно подумала Вэл, хватая ключ. Она оставила записку. Ее собственное обвинение. — «Значит, я его не потеряла. Только положила не в то место».

Слава богу. Вэл не хотела рассказывать о пропаже своим соседка и видеть, как они суетятся из-за смены замков. Они будут притворяться милыми, но и в этом тоже будут винить ее. Бедная, неблагополучная Вэл. Она сердито вздохнула.

Но в холодильнике? Серьёзно?

Теперь ее соседки подумают, она что не только сумасшедшая, а еще недееспособная. Вэл знала, что не засовывала ключ в холодильник. Она бы запомнила, как делала что-то подобное.

Но она это сделала, и это выглядело не очень хорошо в сочетании с вчерашним срывом. Если они не подумают, что она сумасшедшая, они определенно решат, что она психически неустойчива. Слишком много наркотиков — или, может быть, в ее случае, недостаточно. Она и раньше пробовала антидепрессанты, но они заставляли ее набирать вес и только усугубляли уныние. Вопреки совету своего психиатра, Вэл перестала их принимать и больше никогда к ним не возвращалась.

Может быть, стоит. Она уставилась на бутылку вина, которая стояла нетронутой на столике рядом с диваном, как еще одно обвинение. Она была почти совершенно пуста. «Я добавлю это в список».

Вэл проспала. Часы на духовке показывали, что сейчас гораздо позже, чем она думала. Пульсирующая головная боль свидетельствовала об обезвоживании. Ей казалось, что кто-то берет горячие иглы и неспешно втыкает их ей в лоб, чтобы медленно поджарить ее мозг.

«Когда все это закончится, я с кем-нибудь встречусь, — решила она. — Может быть, я даже обращусь к этому психиатру».

Она покачала головой, разогревая воду в микроволновке для чая. Кого она обманывала? Вэл никому не доверяла настолько, чтобы раскрывать свои секреты. Она пыталась раньше, по крупицам и обрывкам — никто, кому она пыталась довериться, не был готов справиться с ней. В большинстве дней она едва ли чувствовала себя способной справиться с собой. У нее оказалось больше багажа, чем в аэропорту.

Вэл взяла ключ с собой в ванную и приняла душ. Прислонившись к стене под натиском горячей воды, она подняла лицо к струе, чтобы смыть остатки вчерашнего макияжа. У нее защипало глаза, и она подумала, что плачет, но это могла быть и подводка, попавшая в глаза.

«Я что, схожу с ума?»

Раздался стук в дверь.

Один раз означает «да», два раза — «нет».

Она оделась, гадая, не Джеки ли это, которая, как известно, тоже забывала свой ключ. Или добропорядочный сосед, желающий продать эфирные масла или пластиковую посуду.

— Одну минуту. — Она беспомощно посмотрела на микроволновку, о которой совсем забыла. Вода начала закипать. Дерьмо. Вэл нажала «стоп» и оставила дверцу открытой, чтобы дать остыть микроволновке, прежде чем подойти к входной двери и распахнуть ее. — Послушайте, чтобы это ни было, мы не хотим… ты…

— Я, — согласился Лука, скрестив руки на груди. На нем был вязаный свитер под кожаной курткой, волосы взъерошены от ветра. — Еще раз привет, Валериэн.

Она попятилась, что стало ошибкой, потому что он переступил порог и вошел в ее квартиру. Вэл вздрогнула, когда дверь захлопнулась.

— Так, так, — проговорил он, глядя на нее. — Какая ты пугливая.

Своими темными глазами он осмотрел комнату, обращая внимание на все — посуду, открытую микроволновую печь, пар, идущий из ванной, тишину, — прежде чем повернулся к ней лицом.

— К тому же нервная, — продолжил он. — Так вот почему ты теперь зовешься Банни?

Я не говорила ему этого.

— Как ты меня нашел?

— Я же сказал, что наблюдал за тобой. Ты человек привычки. Работа, а затем каждый день домой, с очень небольшими отклонениями. Ты так предсказуема.

Должно быть, он остановился где-то поблизости. Конечно. Он бы не привез ее туда, где на самом деле жил, на тот случай, если она действительно обратится в полицию. Паук приглашает муху в свое логово только тогда, когда готов убить.