Побег
Шрифт:
— В какой-то степени, да. В других отношениях… возможно, не так много. Это изменилось позже, из-за тебя.
Он обхватил ее грудь ладонями. Ее сердце бешено колотилось. Гэвин чувствовал, как оно стучит у него в руке. Медленно он провел большим пальцем по изгибу кольца, пронзающего ее плоть, прежде чем ущипнуть затвердевший сосок.
— Ты так рьяно пыталась сбежать от меня, — сказал он. — Подумай обо всей крови, которая могла бы не быть пролита, если бы ты уступила мне сразу тогда, когда я попросил.
— Это не моя вина, — выдавила она.
— Конечно, возможно, что я бы устал
— Нет.
— Нет? Ты хочешь сказать, что ты так не думаешь? — Он прочертил дорожку большим пальцем. — Так романтично. Хотя, возможно, ты и права. Ты возвела свою капитуляцию в форму искусства, и мне действительно нравится, как ты умоляешь. Как там про тебя сказал мой брат, мм? О, да. Потерявшийся маленький кролик, умирающий от желания, чтобы волк укусил ее за горло — довольно подходящее описание для тебя не находишь?
Вэл тяжело вздохнула.
— Ты ревнуешь?
Вряд ли это тот ответ, которой он хотел услышать. Гэвин погрузил в нее пальцы, заставляя Вэл откинуться назад.
— Не заставляй меня причинять тебе боль, моя дорогая, — холодно проговорил он. — Если только… — Он провел пальцем вверх по влажным складкам. — Хм, возможно, это то, чего ты хочешь. — Вэл захныкала, когда он пошел своим прежним путем, крепко потирая большим пальцем бугорок плоти на вершине ее лона. — Похоже, что так оно и есть.
— Пожалуйста, остановись. — Она дернула плечами, пытаясь высвободиться, и он крепче схватил ее, Вэл сдавлено вскрикнула, когда его рука оказалась в ней. — Прекрати это. Я этого не хочу. Я не хочу тебя!
— Я тебе не верю. — Он поцеловал ее в плечо. — Ты так часто дышишь. Кстати, ты так и не рассказала мне, как планировала пережить моих братьев и сестер. Они очень решительно настроены убить тебя — а ты вряд ли охотник. — Он согнул пальцы, и она издала низкий звук. — Я надеюсь, ты не думала, что сможешь сбежать в очередной раз.
— Нет, — сказала она. — Ты не понимаешь…
— Ох, но я понимаю. Ты думала, что Лука защитит тебя, если ты расположишь его к себе достаточным количеством этих бесстыдных маленьких показов. — Ее грудь поднималась и опускалась на его руке, пока Вэл задыхалась. — Я удивлен, что тебе не пришло в голову попросить меня о помощи.
— Тебя? — повторила она.
— Да, — подтвердил он, — Я мог бы помочь тебе… за плату, конечно.
Вэл попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но у нее не получилось.
— Чего ты х-хочешь?
— Вариант нашей обычной игры. — Он вышел из нее, вытирая пальцы о простыни. Она немедленно отползла назад, когда ее отпустили, прижав простыни к груди, как щит. — Ты знаком с правилами. Je ferai ce qu'il me plait.
— Я не говорю по-французски, — сказала она, и хотя голос звучал вызывающе, ее лицо было бледным. Она знала правила этой игры. Слова, возможно, остались загадкой, но она поняла тон. Гэвин задавал его в течение многих лет, и она играла прекрасно.
Вэл вздрогнула, когда он привстал на колени, вынуждая ее прижаться к стене. Ее глаза скользнули по его
телу, опустились на талию, а затем вернулись к его лицу. С пугающей медлительностью он обхватил пальцами ее шею и сжал.— Тебе следует научиться.
Когда она открыла рот, чтобы возразить, он накрыл его своим в порочном, требовательном поцелуе. Вэл откинула голову назад, чтобы ослабить давление на шею, но он не ослабил давление, когда наклонился, чтобы последовать за ней.
— Это даже лучше, когда ты борешься со мной, — признал он, отстраняясь только для того, чтобы позволить ей сделать сдавленный, отрывистый вдох. Ее рука взлетела, чтобы ударить его, и он поймал ее в кулак, сжимая, пока Вэл не издала еще один из тех тихих, отчаянных писков. — Ты, конечно, напугана. Но в боли есть отпущение грехов. — Он прижался губами к ее ладони, изучая сквозь дрожащую клетку пальцев. — Я хочу, чтобы ты страдала из-за меня.
— Я уже сделала это.
— Но ты неправильно поняла. Я не хочу смотреть, как ты унижаешься, как бы забавно это ни было. Я хочу причинить тебе боль. Такова цена спасения, моя дорогая — насильственная, мучительная капитуляция. Передо мной.
Глаза Вэл широко распахнулись. Она попыталась покачать головой, заговорить.
— Это отвратительно, — хрипло выговорила она. — Ты бредишь и… и болен!
Он разжал пальцы, отпуская ее руку.
— Тогда безусловно рискни. Рискни, оставив себя на милость моих братьев и сестер.
— Она у них вообще есть?
Он одарил ее улыбкой.
— Нет.
— Но и у тебя тоже.
— М-м, да. Это правда. Но прямо сейчас я единственный в моей семье, кто не хочет перерезать твое прелестное горло. Даже Лука убил бы тебя, как оленя, теперь, когда он попробовал тебя на вкус. — Его голос слегка понизился, переходя в рычание. Он сделал паузу. — Я просто хочу, чтобы ты немного поиграла со мной грубо. Вот и все.
Взгляд, которым она одарила его — ужас, смешанный с покорностью, — послал желание, горячо разлившееся по нему.
— Насколько грубо? — прошептала она.
Он соскользнул с матраса, наклонился, чтобы поднять рубашку и пальто.
— Все зависит от обстоятельств. — Гэвин чувствовал, что она наблюдает за ним, пока одевался, хотя, когда он повернулся, чтобы изучить ее, лицо Вэл было склонено к коленям, как поникший цветок. — Ничего постоянного. Твои соседки завтра будут дома?
Она резко подняла глаза.
— Зачем тебе?
— Потому что я приду сюда завтра в полдень, чтобы увидеть тебя, — сказал он, приоткрыв губы в улыбке, когда краска сошла с ее лица. — Убедись, что ты одна, Вэл. Игры, которые я имею в виду, не подходят для приличного общества.
— Я-я не сказала «да».
Ещё нет. Вэл попыталась увернуться, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Все еще стесняется его, после всех этих лет. Ее сопротивляющийся рот стал податливым под его оказывающим давлением, и он провел руками по шелковистой коже ее боков. Простыни зашуршали, когда она сжала ткань, удерживая ее на уровне груди. Вэл покраснела, когда он изучал ее, съежившуюся в постели, как юная невеста, и он подумал: «я хочу, чтобы она была в белом».
— До завтра, мой цветок, — проговорил он ей прямо в губы.