Побег

Он оставил ворот рубашки открытым, обнажив эти ужасные шрамы. Хотя на нем нет его цепочки. Она с мрачным удовлетворением отметила ее отсутствие. Может быть, он научился воспринимать Вэл всерьез, понял, что она не шутила, когда вцепилась ему в горло.

— Ты пришел сюда не для фарса.

— Верно. — Он поставил пакет на стойку, поглаживая рукой пластиковую поверхность. — И все же я верю, что тебе нравятся наши маленькие игры так же, как и мне. Ты ведешь себя так, будто боишься, но сейчас я вижу не только страх в твоих глазах.

Их разделала стойка, но Вэл не чувствовала себя в безопасности. Его слова заставили ее почувствовать себя еще хуже. «Что ты видишь?» — Ей хотелось закричать на него, но она этого не сделала. Она боялась ответа. Его воздействие на нее подобно медленно действующему яду.

— Но я не совсем дикарь, — продолжал он, говоря, казалось бы, как ни в чем не бывало. — Ты не ела, и в твоем холодильнике пусто. Я подумал, что мы могли бы пообедать вместе — так что, как видишь, на самом деле нет никакой необходимости прятаться за стойкой, Валериэн. — Он улыбнулся. — Я действительно обладаю некоторой сдержанностью.

Волна головокружения накрыла ее. Он лазил в моем холодильнике? Она покачала головой.

— Тебе не нужно этого делать. Ничего из этого. В холодильнике есть еда.

— Вэл, — предостерег он. — Не лги мне.

Должно быть, он проник в ее квартиру, либо поджидая ее, либо, когда она спала. Ей стало интересно, что еще он видел. Она знала, что он просматривал ее альбомы из-за того наброска, который он оставил для нее. Проверял ли он ее ванную? Рылся в ее шкафу? Рылся в ее сумочке?

— Хотя еще не все готово. Ты можешь переодеться, пока ждешь.

Что? Вэл посмотрела на свой свитер и джинсы.

— Переодеться? Во что?

— В то, что я тебе принес. Думаю, должно подойти. — Она проследила за его взглядом на пакет и сделала нерешительный шаг ближе, а затем еще один, пока не оказалась напротив него. Пластик зашуршал, когда она потянулась внутрь, вытаскивая уголок шелковистой ткани. — Ты так хорошо выглядишь в белом.

Гэвин принялся раскладывать еду по тарелкам, опустошая контейнеры с легкостью, которая наводила на мысль о знакомстве с кулинарией. Когда заметил, что она смотрит на него, застыв, он остановился.

— Тебе оно не нравится? Или это вопрос логистики? Я готов отложить обед, если ты хочешь, чтобы я помог тебе одеться.

— Нет, — задохнулась она.

— Тогда иди, — сказал он. — И распусти волосы, будь добра.

Вэл убежала в свою спальню с пакетом, чувствуя, что вот-вот задохнется. «Я должна была догадаться, — слабо подумала она, прислоняясь к закрытой двери, чтобы не упасть. — Не стоило и надеяться, что он позволит мне хоть малейшее проявление неповиновения». Она стянула джинсы и свитер. Кажется, он всегда на три хода впереди.

Быстро, прежде чем успела передумать, Вэл натянула через голову белое платье, которое он принес для нее, и позволила материалу свободно упасть, прежде чем взглянуть в зеркало. Оно было красивым — и от этого ужасным. Платье без рукавов казалось не совсем прозрачным. Прохладный шелк плотно прилегал к телу, намекая на контуры и тени, но в остальном струился по длинным линиям ее ног и торса элегантным водопадом. Хрустальные бусины стекали с плеч, словно ледяные нити, с такой же холодной переливчатостью, как перламутровые пуговицы на лифе. Она потянула за одну из них, и та легко расстегнулась, в чем, возможно, и заключался смысл.

«Оно как будто создано для меня, — подумала она. — Может, так оно и было. Этот больной ублюдок знает мой размер». Она повернулась, чтобы увидеть спину, и юбка закружилась вокруг ее икр, как колокольчик цветка. Вдоль обнаженной спины лежали еще бусины, дрожащие вдоль ее позвоночника.

«Он собирается трахнуть меня в этом платье».

В ее руках появилась щетка, словно по ее воле. Она подняла руку к волосам, пока не поняла, что делает, а затем с криком отвращения бросила щетку на матрас. Щетка отскочила от постели и стукнулась о тумбочку со звуком, который в тишине показался оглушительным.

Звуки из кухни прекратились.

Вэл медленно повернулась к двери и коротко вскрикнула, когда увидела, что теперь та открыта, а Гэвин стоит там, прислонившись плечом к косяку.

Наблюдает за ней.

— Иди сюда, — позвал он.

Сжав руки в кулаки, Вэл пошла, стараясь не поддаваться панике, расцветающей внутри нее, как зловещий цветок. Однако в его руке что-то блеснуло, и она сделала шаг назад, когда увидела, что он пошевелился. Это оказался бокал. В руках Гэвин держал бокал с вином.

— Ты выглядишь восхитительно. — Он потрогал бусинки на ее рукаве, заставляя их звякнуть друг о друга. — Я знал, что так и будет.

Вэл уставилась на бокал с вином и молчала. Гэвин начал было предлагать бокал, но его взгляд упал на ее руки. Они дрожали. Она тут же зажала их под мышками, обняв себя. Он медленно убрал руку и сам сделал длинный глоток, задумчиво глядя на нее.

— Ну что, пойдем?

Не говоря ни слова, она прошла за ним через кухню к карточному столу, где он поставил две тарелки. Она узнала ризотто, но не белую лапшу рядом с ним. Гэвин поставил бокал с вином на стол, заменив тот, из которого пил, своим. Жидкость была зеленовато-желтой, цвета вытекшей желчи.

Ее желудок сжался.

— Что это?

— Вино — совиньон блан. Еда — песто бьянко. Из Северной Италии, — небрежно добавил он, — откуда родом моя семья.

Его тон был таким небрежным, таким нормальным. «Как чертовски здорово, — подумала она. — Семейный рецепт — от той же семьи, которая хотела выследить меня ради забавы. Приготовленный с такой любовью мужчиной, который сказал, что хочет причинить мне боль».

— Я думала… я думала ты испанец, — проговорила она слабо.

— Ты помнишь. — Он казался довольным. — Да, но только наполовину.

— А французский?

— Хобби. — Он одарил ее той же улыбкой, что и старую женщину. — Налей мне вина.

Еще одна волна головокружения обрушилась на нее, как стена молотов.

Гэвин поймал ее, когда она споткнулась, и бросил на нее недовольный взгляд, который мог бы показаться комичным, если бы не темные эмоции, позолотившие его. На самом деле это все было лишь спектаклем. Он наслаждался ее нервозностью, заставляя страдать. Гэвин никогда не любил побеждать сразу.

— М-мы не можем просто покончить с этим? — Она слишком тяжело дышала, откинувшись назад в его объятиях, как героиня одного из тех старых романов, которые читала ее мать. — Пожалуйста, я не могу…