Побочные эффекты

– Что… что Вы сделали?

– Никогда не пейте с психиатром. Даже кофе. Если только сами не психиатр.

– Прекратите сейчас же! Вы за это ответите! Я задыхаюсь! Не могу глотать!

– Это побочные эффекты высокой дозы нейролептика, который Вы проглотили вместе с кофе. Я сниму их после откровенного рассказа о Вашей конторе. И о том, что там решено насчет меня.

– Я… не понимаю, что Вы говорите… Вы - врач! Это - преступление! Мне нужна помощь! Вы нарушили клятву Гиппократа!

– В ближайшее время спазм мышц глотки и гортани будут усиливаться. Вдох - становиться все труднее. Слюна, скапливающаяся во рту, начнет вытекать из него по той же причине. Шевелить языком и членораздельно говорить тоже не сможете. Произвольные движения будут затруднены или даже невозможны из-за сильной мышечной скованности. Без медикаментозного купирования все это будет продолжаться очень долго. Есть и отдаленные побочные эффекты. То есть, на всю оставшуюся жизнь. Видели когда-нибудь больных паркинсонизмом? Постоянное дрожание конечностей. Неимоверно трудно не то , что поднять, а пошевелить рукой. Или сделать несколько шагов. Вы мало чем будете от них отличаться. Освежил познания в фармакотерапии нейролептиков?

– Ах ты…

– А хотел бы услышать, чем на самом деле занимается Ваш Международный Центр.

– Вы сумасшедший! Не понимаю, что Вам от меня нужно!

– Взаимности, как писали классики. Подождем. Мне торопиться некуда. В отличие от Вас. Глаза закатываются? Извините, об этом рассказать забыл.

– Я ничего не знаю. Хотел обратиться с предложением о сотрудничестве, а меня … просто отравили.

– Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Если откажетесь от откровенного рассказа, есть вариант – Ваша госпитализация в психиатрический стационар по неотложным показаниям. Обратился пациент на прием, а у него развились побочные эффекты от проводимой терапии. И помочь ему можно только там! Ваше мычание и мотание головой расценят как согласие на госпитализацию. Ну, будем говорить?

– Хорошо. Потом сами пожалеете… Сделайте что-нибудь, у меня язык не шевелится… И рот перекосило.

– Возьмите эту таблетку и держите под языком. Скоро сможете нормально говорить.

– Да… уже легче. Спасибо… Это началось еще тогда, при социализме… Я действительно фармаколог. Уже во время учебы в институте заинтересовался деятельностью гипоталамо-гипофизарной системы. Вы ведь имеете представление о рилизинг-факторах и вообще - о роли этого отдела мозга? Особенно – гонадотропного гормона и гормона роста? Они творят просто чудеса! Увеличение мышечной и уменьшение жировой массы! Улучшение обмена всех веществ – белков, жиров, углеводов. Снижение уровня холестерина. Повышение общего тонуса, жизненной активности. Усиление сперматогенеза у мужчин, а значит – и либидо, половой активности. Повышение порога физических нагрузок. Стать мачо, суперменом! Получить молодость без старости! Мечта каждого, не так ли? На деле все оказалось не просто. Годы кропотливой работы в лаборатории по выделению активного вещества. Потом – по синтезу препарата. Опыты на животных… Субстанция была нестойкой, быстро распадалась. Снова опыты, работа по созданию стабилизатора… Меня заметили… После института пригласили на работу в одну из закрытых лабораторий…

Помолчав, видимо вспоминая, он продолжил:

– Вы этого, наверное, уже не помните… Тогда была эпоха престарелых вождей. Наше подразделение занималось гормональными эффектами омоложения. Вначале гормонопродуцирующие клетки , о которых я говорил, брали от трупов. Из них пытались готовить препарат. Его испытывали на подопытных. Уже на людях. Что за люди, спросите Вы? Заключенные. Опытной группе сообщали о проведении исследования. Говорили, что препарат повышает устойчивость организма к болезням. Они соглашались на иньекции. Другие - думали, что получают профилактические прививки. От туберкулеза, столбняка. Контрольная группа. Слышали что-нибудь про двойное слепое исследование? На Западе тогда этот метод только начал внедряться. Так что, и мы тоже – были вполне на уровне!

Он снова замолчал . Дышал, собирался с мыслями. Похоже, ему даже нравилось это – вспоминать и рассказывать .

Да… Так вот, препарат, полученный при переработке трупных клеток, к сожалению, оказался малоэффективным. А синтезировать гормоны тогда не представлялось возможным. Пришла идея - брать клетки от живых. От тех же заключенных, осужденных на длительные сроки. Потом их актировали - по состоянию здоровья. Или у приговоренных к высшей мере …Мне тяжело говорить… сводит язык, во рту пересохло… Можно воды?

– Только мелкими глотками.- Виктор Сергеевич поднес ему стакан ко рту, дал отпить.

– Да. Итак, препарат стал стабильным. Была необходима такая его имплантация в человеческий организм, чтобы тот смог сохранять способность к выработке гормонов. Вам, наверное, известна эта закономерность – при поступлении гормонов извне, их синтез прекращается…

… Материала хватало. Наконец, появились первые обнадеживающие результаты в опытной группе. Некоторых даже пришлось изолировать из-за чрезмерной агрессии , сексуальной активности. Иньекции делались ежедневно. Тогда же, видимо, начали их применять и тем, ради кого все это затевалось. Подробностей нам не сообщали, но премии стали чаще и крупнее. Так что, результат, видимо, был. Наши кураторы тоже заинтересовались препаратом. Он, как Вы понимаете, строго учитывался. Поступило предложение - изготовить дополнительную партию за отдельное вознаграждение. От таких предложений не отказываются. Поставку дополнительного материала они обеспечили. Сначала - не очень качественного : бомжи, алкоголики. Потом - обычные люди. Желающих получать препарат становилось все больше, клеток на всех не хватало. По истечении некоторого времени начали появляться и побочные действия. Боли в суставах, мышцах. У мужчин - увеличение молочных желез. И препарат… на него подсаживались. Как на наркотик. Требовалась все большая доза, ведь собственные гормоны организмом так и не вырабатывались. Эту проблему преодолеть не удалось.

…Тогда… начали брать клетки у детей… Мы уже давно работали не одни. Ведь желающих добровольно отдать такие органы, конечно, не было. Это то же самое, что отдать часть своего мозга… Даже хуже. Вместе с нами работал отдел, занимавшийся разными методами воздействия на психику. Электромагнитное излучение. Новые нейролептики, транквилизаторы. Внушение. Еще что-то. Людей и для них, и для нас поставляли «охотники». Так мы их называли. Они набирались из уголовников. Или подозреваемых в серийных изнасилованиях, убийствах. Люди пропадали. Пропавших без вести становилось все больше .Об этом начали писать в газетах. Показывать по телевизору. Кого-то задерживали. Чаще не тех. А если и тех - от них все равно ничего было не добиться. Ведь всех предварительно обрабатывали в этом самом отделе… А мы уже начали работу над пролонгированной формой. Клетки надо было имплантировать на продолжительное время. Чтобы они работали как свои. Долго, без ежедневных иньекций… Это была бы форма, близкая к серийному выпуску… А потом все пошло не так. Сначала стали пропадать кураторы, проводившие отбор « охотников». Потом - смерть наших главных пациентов. Ведь препарат - это не эликсир бессмертия. Скорее наоборот - мощный стимулятор, заставляющий организм работать на пределе. После - истощение, осложнения со стороны сердечно - сосудистой системы. Мы, конечно, об этом предупреждали, но что толку? Требовался только быстрый результат. Ну а дальше… катаклизмы… Сокращение, затем - прекращение финансирования. И это когда я был близок к созданию идеальной формы препарата! Остался без работы, кое-как перебивался. Но исследования все равно продолжал. Тратил на них последнее. Семьей - так и не обзавелся. А одному – много ли надо! И еще. Я знал - все равно рано или поздно, кто – то им заинтересуется. И вот тогда! Но когда услышал цену за дозу … Это было сверх всяких ожиданий. Тот, кто ко мне обратился, знал все. И о самом препарате. И о ситуации с «охотниками», которая вышла из-под контроля. Оказывается, после обработки они становились необычайно изворотливыми и жестокими. Использовали все новые способы похищений, убийств. Детей, взрослых. А в первую очередь – начинали уничтожать тех, кто с ними контактировал… Новые кураторы пошли другим путем. Они создали сеть лечебно - диагностических центров. Находили медиков, которым пациенты доверяли .Те рекомендовали им туда обращаться, или – напрямую направляли . Получали за это процент от стоимости обследования с каждого. А мы уже могли визуализировать головной мозг с помощью современной аппаратуры . Томографии … Ну, что Вам объяснять… Осложнений при пункциях стало меньше. Некачественные объекты отсеивались. Без ущерба для них самих. Тем, у кого все было в порядке, наркоз вводился дополнительно к контрастному веществу. Пунктировали основную пазуху опытные специалисты. Так что материала было достаточно, и осложнений гораздо меньше.

– А с людьми как? И неужели до сих пор нет синтетических аналогов?

– Ну… кто-то сразу погибал от осложнений - кровотечение… инфекция. У кого-то развивалась амнезия - тоже вскоре погибали, или, если повезло, попадали в психиатрические больницы. Наверное, во всех случаях развивалась гормональная недостаточность, нарушения обмена. Тоже преждевременная смерть. Старались отслеживать, чтобы выглядело все как смерть от естественных причин. Или насильственных. Но никто и не копался. Конечно, пытались использовать и синтетические аналоги. Но синтетика - это не то. Пациенты сразу ощущали разницу. Им нужен был именно наш препарат. Из живых клеток человеческого гипофиза.

– Кто и где его вводит?

– Не интересовался. Я - звено цепи. Обрабатывал сырье. Готовил, чтобы понятнее было, полуфабрикат. Сам препарат производился в другом месте. Все шло хорошо. Пока не появились Вы!

– И что?

– Мы уже знали, что Еремин совершил побег. И что он здесь. Логично было бы предположить, что он попытается встретиться с Вами.

– Зачем?

– Чтобы рассказать обо всем…

– Он и так все уже рассказал. Тогда, на экспертизе…

– Ну… Тогда… Ведь все это укладывалось в рамки психиатрического диагноза, который , в конечном счете, был установлен. Да и сам он признан невменяемым. Следовательно, все, что он рассказывал – бред! Кто же серьезно будет принимать это?

– А что изменилось? Ну, совершил он побег. Так диагноза никто не снимал. Сам он, в конце концов, все равно бы попал обратно.

– Изменились обстоятельства. Слишком много вложено денег в проект, чтобы надеяться на случайности. Решили, что их быть не должно.

– Я – тоже случайность?

– И Вы тоже.

– И что же произошло?

– Вначале была надежда, что он решит проблему с Вами. Но все пошло не так. Похоже, что после встречи с ним, Вы стали очень осторожным. К тому же, эти контакты с правоохранительными органами…