Побочный эффект

– А это, видимо, Клэр Теннант, - сказал президент.
– Что за парень рядом с ней?

– Это ее дружок, Майкл Фицпатрик.

– Я, кстати, все собирался спросить: что случилось с этим отчаянным малым?

– Да уж чего только ему не пришлось пережить!
– не скрывая восхищения, произнес директор.
– Вы знаете, господин президент, этому Фицпатрику почти удалась его сумасшедшая затея. Он высадился на берег, вытащил Снэйта и его темнокожую любовницу из постели и под дулом пистолета повел их на вертолетную площадку...

– Но мне сказали, что его пистолет нашли на яхте?

– Все правильно. После того как охранники схватили Фицпатрика, они вернули все его вещи на яхту, чтобы создать впечатление, будто он не высаживался на остров. Когда они еще были на вилле, - продолжал директор, Снэйт приказал освободить Клэр и подготовить к полету вертолет. Но когда понял, что Фицпатрик намеревается и его увезти с собой в Майами, он заявил, что вертолет будет немедленно сбит... Иначе говоря, Снэйт предпочел мгновенную смерть мучительному ожиданию в камере смертников.

– И это серьезно?
– спросил президент.

– Фицпатрик решил, что вполне серьезно, особенно после того, как он заметил в руках у охранников установки для запуска зенитных ракет "земля воздух".

– И что же Фицпатрик?

– Он, конечно, понимал, что, если он отпустит Снэйта, присутствие темнокожей девицы на борту не остановит охранников и вертолет будет сбит. Поэтому он предложил следующий план: вертолет со Снэйтом, его любовницей и Клэр, у которой будет в руках пистолет, полетит в Абако, там они высадят Снэйта, и вертолет направится дальше, в Майами. А когда Снэйт живой и невредимый доберется до острова Гиппократа, Фицпатрика обменяют на темнокожую красавицу. Такова в общих чертах была идея.

– Ну что ж, идея неплохая, - сказал президент.
– Что же помешало ее выполнить?

– Когда Клэр привели на вертолетную площадку и она увидела Фицпатрика, она вырвалась из рук стражников и бросилась к нему.

– Ну и ну!
– воскликнул президент.

Директор пожал плечами.

– Конечно, это была глупость с ее стороны. Однако я не могу винить бедную девочку: она, вероятно, не поняла, что происходит, да и потом, с того места, где находилась Клэр, она не могла видеть, что Фицпатрик держит пистолет у виска Снэйта. Он кричал ей, чтобы она не приближалась, но Клэр не слышала его из-за шума винта... А стражники только и ждали этого момента. Один из них повалил Снэйта подножкой по известному приему из американского футбола, а другой влепил Фицпатрику заряд из карабина в плечо.

– М-да, история...
– сказал президент, рассматривая фотографию Фицпатрика и Клэр на расстоянии вытянутой руки.
– А знаете что... Пока вы мне все это рассказывали, я подумал... эта фотография...
– Он повернул снимок так, чтобы остальные могли его видеть.
– Для среднего американца одна эта фотография послужит достаточно серьезным оправданием операции "Охота на ведьму". В конце концов... ведь вся операция и проводилась ради них, верно?

Директор Международного агентства по связям не мог не согласиться.

– С определенной точки зрения нам даже повезло, - сказал он.
– Девушка просто красотка. И вместе с этим молодым человеком они выглядят прелестной парой. Да и ваш командир штурмовой группы словно сошел с рекламы сигарет "Мальборо"...

– Я смотрю, у вас второй пилот - негр?
– заметил пресс-секретарь президента.
– Жалко, конечно, что не негритянка, но, я понимаю, нельзя, чтобы все было как по заказу.

Президент протянул фотографию пресс-секретарю.

– А ведь было бы очень неплохо, если б эта фотография стояла на столике рядом, когда я буду выступать по телевизору. Ее даже можно использовать как телевизионную заставку. Вам идея понятна?

Президент взглянул на себя в маленькое зеркальце гримерши. Очень удачная идея - надеть белую рубашку с расстегнутым воротничком и белую кофту толстой вязки, подумал он. Такой костюм создает неофициальную атмосферу, а белый цвет, помимо того что хорошо оттеняет загар, - символ добра и справедливости.

– Где ее лучше поместить, сэр?
– спросил главный распорядитель, держа в руках фотографию Фицпатрика и Клэр, вставленную в рамку.

– Поставьте вот здесь, - ответил президент, указав на столик возле кресла, в котором он будет сидеть во время выступления.
– Надеюсь, она не заслонит книги?
– Президент очень гордился своей репутацией страстного книголюба.

Один из операторов заверил, что книжные полки будут хорошо видны телезрителям.

– Только, пожалуйста, не трогайте фотографию во время передачи, предупредил он.
– Иначе блик пойдет в камеру.

Дверь библиотеки открылась, и личная секретарша президента стала пробираться к нему через нагромождение софитов и телекамер.

– Только что прибыл министр юстиции, - объявила она.

Президент расплылся в ослепительной улыбке.

– Прекрасно!
– За последние сутки он несколько раз разговаривал с Форрестолом по телефону и рассчитывал, что тот появится намного позже. Зовите его сюда.

– Он сказал, что хотел бы поговорить с вами наедине, господин президент.

– Что-нибудь случилось?

Секретарша оглянулась, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

– Мне кажется, да.

Министр юстиции ждал президента в Овальном кабинете. Глубоко засунув руки в карманы своего длинного черного пальто, он стоял у балконной двери, выходящей в розарий.

– Хэнк!
– радушно приветствовал его президент.
– Хэнк, я очень рад вас видеть. Снимайте пальто. Сейчас вам принесут кофе.

Форрестол покачал головой.

– Сейчас не время, господин президент. Я только что разговаривал со Шнайдером, который находится в Майами...

– Со Шнайдером? Кто такой Шнайдер?

– Президент Академии наук!
– объяснил Форрестол, раздраженный тем, что глава государства не помнит этой фамилии.
– Если вы припоминаете, он был одним из экспертов, занимавшихся изучением вещественных доказательств на месте... Перейдем прямо к делу: Шнайдера очень беспокоит реакция общественности, когда она узнает о деятельности Снэйта. Он считает, что в связи с растущей в стране тягой к иррациональному обнародование всех фактов может вызвать такую мощную волну выступлений, что нам придется свернуть программу научных исследований.

Президент был явно озадачен.

– Простите, Хэнк, но я что-то не понимаю...

– Ну хорошо, только у нас, к сожалению, мало времени, - сказал Форрестол.
– Так вот, за последние годы все больше людей - я имею в виду обыкновенных средних американцев, а не каких-нибудь там хиппи и прочих ненормальных - стало с каким-то параноическим предубеждением относиться к научным исследованиям. Например, они считают, что ядерные реакторы - это какие-то монстры в духе Франкенштейна, а вовсе не источники дешевой энергии в эпоху, когда иссякают ресурсы природного топлива. Генная инженерия, по их мнению, представляет собой опасность для здоровья человека, а совсем не важный инструмент в поисках средств для борьбы с раком; автоматизация им видится как угроза их благосостоянию; инсектициды...