Под небом Испании

Командование потребовало разыскать храбреца, но сделать это оказалось нелегко. Все же испанцы узнали имя отважного танкиста. Это был Митя Погодин. Я искренне радовался за своего друга. Позже за этот подвиг Дмитрию Погодину присвоили звание Героя Советского Союза.

Внезапная атака наших танков, укрывшихся накануне в засаде, и встречный удар батальона имени Гарибальди сорвали в этот день наступление итальянцев. Пленные офицеры 3-й дивизии «Черные перья» показали, что их часть была впервые введена в бой.

– Накануне нам объявили, – говорили они, – что нужно наступать смелее, не отставая от танков, двигаться вперед, так как у республиканцев ни техники, ни противотанковых средств нет. Мы не думали встретить столь сильный пулеметный огонь. Получилось, что нас обманули. Ваши танкисты так метко стреляют из пушек, что все наши машины вышли из строя.

Один из офицеров, захваченный в плен, сообщил при этом, что перед ними ставили задачу наступать вдоль Французского шоссе со скоростью двадцать-тридцать километров в сутки.

– Мы считали, – рассказывал пленный, – что 10 марта захватим Ториху и Трихуэке.

Во второй половине дня 10 марта командование итальянского корпуса, стремясь выполнить намеченный план, после короткой артиллерийской подготовки возобновило наступление. Командир дивизии «Черные перья» ввел в бой свой второй эшелон.

Под прикрытием небольшой группы танков плотной цепью вдоль Французского шоссе открыто наступала итальянская пехота.

Шли стройными рядами, как на плацу в Риме. По команде, не останавливаясь, вели залповый огонь. Но защитники республики не дрогнули. Бойцы 11-й и 12-й интернациональных бригад выдержали натиск врага. Под губительными пулеметными очередями итальянцы сперва залегли, а потом вынуждены были поодиночке и группами отступить в тыл.

На этом наступление 3-й дивизии интервентов 10 марта закончилось. В этот день по сути дела были выведены из строя все участвовавшие в бою итальянские танки.

Наблюдая за действиями бойцов 11-й интернациональной бригады, я от всего сердца радовался их стойкости и уменью применять оружие в бою. Они смело вели бои в окопах и на открытой местности, хорошо выполняли службу в разведке, обязанности наблюдателей, связных, подносчиков боеприпасов. Эти воины стойко переносили все боевые трудности и лишения.

В тот же день вечером я на несколько часов приехал в Мадрид. В гостинице, где я остановился, мне передали свежие газеты и письма из Москвы. Положив все это богатство в карман, я отправился к Петровичу. Он меня уже ждал и попросил подробнее описать обстановку на участке, где дерется итальянский экспедиционный корпус.

Я стал рассказывать Петровичу о действиях наших танкистов, о мужестве и находчивости майора Баранова, старшего лейтенанта Погодина и Эрнесто Феррера в последней операции.

– На поле боя против 11-й интернациональной бригады вели наступление только итальянские войска. Вся пехота экипирована в новое обмундирование. Каждый солдат вооружен новым стрелковым оружием, снабжен шанцевой лопатой. Танкисты одеты в новые синие комбинезоны.

Итальянские танки имеют на вооружении только пулеметы. И тем не менее они несомненно помогали наступающей пехоте. Поддерживала наступление войск артиллерия всевозможных систем и калибров, бомбардировочная авиация.

– Ну, а что нового в их методах ведения боевых действий? – допытывался Петрович.

Я понял, что он не только хочет быть сам в курсе всех событий, но и требует от подчиненных умения обобщать, анализировать увиденное. Вспоминая все, что осталось в памяти, я действительно нашел много нового в методах итальянцев. Тактические приемы их претерпели значительные изменения. Авиация противника теперь сильнее всего бомбит наши боевые порядки непосредственно впереди наступающей своей пехоты и танков, как бы прокладывая им путь.

Небольшие группы из четырех-шести самолетов-бомбардировщиков «юнкерс-52» нацеливаются на артиллерийские огневые позиции, сбрасывая с одного захода по восемь-двенадцать бомб среднего калибра. Истребители «хейнкель-51» с малых высот выводят из строя бомбовыми ударами живую силу и огневые средства. Мощным огнем они подавляют республиканские войска и открывают своим солдатам дорогу.

После доклада мне было приказано возвратиться в штаб дивизии Листера, которая формировалась на Гвадалахарском направлении в составе двух интернациональных бригад – 11-й и 12-й – и двух испанских – 1-й и 2-й. Я узнал также и о других мероприятиях командования по реорганизации войск Гвадалахарского направления. Решено было сформировать 4-й армейский корпус, куда должны были войти, кроме 11-й дивизии, 12-я, пополненная 35-й бригадой, под командованием итальянского антифашиста Нино Наннети, и 14-я в составе трех бригад под командованием анархиста Мера. Корпусу придавались танковая бригада, два кавалерийских полка и артиллерийские части.

Собираясь в обратный путь, я встретил своего хорошего друга артиллериста Николая Гурьева, сообщившего мне, что 11 марта с вновь сформированным испанским артиллерийским дивизионом он должен ехать в район Торихи.

– Ой, что это я болтаю и болтаю, а тебе и слова выговорить не даю, – радостно тискал он меня. – Очень торопишься?

– Завтра должен быть на месте.

– Куда едешь, если не секрет?

– К Листеру.

– И я тоже еду к нему. Значит, нам с тобой по пути. Но поскольку сегодня вечер у нас свободный, предлагаю остаться ночевать у меня. Сходим к моему командиру Воронову на чаепитие. Приглашал он меня, но думаю, если его навестят сразу двое москвичей, будет только рад. По рукам?

– Согласен.

Я давно скучал по чашке хорошего крепкого чая.

Вечером, часов в десять, мы подъехали к утопающему в зелени зданию. Дверь открыла нам высокая, стройная блондинка в очках. Тася, так звали девушку, знала Колю и очень обрадовалась его приходу. Девушка принялась собирать на стол, а Коля помогал ей.

– Чай и сахар я достала, а самовара нигде нет, – рассказывала Тася.

– Ай, ай, все теперь пропало, – делая испуганные глаза, всплескивал руками Коля. – Какой же чай без самовара, придется отложить.

– Но я нашла большой чугун, в него входит тридцать литров.

С деловым видом Коля пошел осматривать чугун. Задумчиво повертел его, стукнул по дну и даже приложил ухо, то и дело приговаривая: «Так-так, чугун, значит, говоришь».

– Мытый? – начал он допрос.

– Сама чистила.

– Чугун настоящий?

– Спрашивала, хозяин сказал, настоящий.

– Кочерга есть?

– Откуда еще кочерга? – расстроилась девушка.

Видя, что дальше испытывать терпение ее нельзя, Коля разрешил кипятить чай в чугуне.