Под небом Испании

– Когда появились танки с огнеметами, то сначала действительно было немного страшновато: идет бронированная машина и плюет на тебя из ствола огнем. Но когда мы увидели, что огненная струя выбрасывается всего на пятнадцать-двадцать метров и пламя мгновенно гаснет, мы поняли, что, если лечь в укрытие, то танк не опасен. Мы так и поступили, подыскали укрытие, пристроились в нем, и, когда танки прошли мимо нас, а за ними появилась пехота, вот тут-то мы и стали расстреливать ее. Нашему примеру последовали многие солдаты и офицеры батальона. Атака итальянской пехоты была отбита, а танки, которые прошли в тыл, подбила наша артиллерия.

О мужестве и смелости офицеров и бойцов командир бригады доложил Листеру. Слава о них моментально разлетелась по всей дивизии. Танковая боязнь была ликвидирована.

Тем временем оперативная группа штаба бригады во главе с Пандо, здесь же был и я, переходила к новому наблюдательному пункту. Вдруг неожиданно для нас за высотой, по существу из тыла, послышалась сильная стрельба. В чем дело? Кто может находиться у нас в тылу? Приказа о вводе в бой второго эшелона и резерва не было. Стало быть, за спиной действует итальянская пехота. К счастью, с нами оказалась часть взвода охраны штаба. Остановившись у подножия горы, мы выслали разведку, которая сообщила, что около батальона итальянской пехоты наступает в оливковой роще вдоль проселочной дороги. Кроме пехоты, идут четыре танка и на лошадях тянут два орудия.

Я обернулся к Пандо:

– Дело плохо. Под руками у нас никого нет, идти вперед к боевым порядкам первого эшелона нет смысла – можем потерять все управление бригадой. Возвращаться назад тоже нельзя. Стоит выйти на ровное поле, нас сразу всех перестреляют, как куропаток, или возьмут в плен, На высоте организовать наблюдательный пункт – тоже нет возможности: нас сразу обнаружат итальянцы. Вывод напрашивается один: всей оперативной группе с солдатами из взвода охраны обосноваться у подножия этой горы, организовать круговую оборону и немедленно ввести в бой второй эшелон и резерв без пулеметной роты, а пулеметную роту развернуть справа вдоль дороги в сторону наступающего батальона.

Командир бригады согласился. Но как доставить приказ командирам батальонов?

Десятки снарядов со свистом и воем летели от Трихуэке, рвались в боевых порядках первого батальона. Видно было, как мелкими группами бойцы, не выдержав удара противника, стали отходить в нашу сторону. Пандо вызвал унтер-офицера из взвода охраны и одного солдата, написал наскоро на маленьком клочке бумаги боевое распоряжение командирам батальонов и передал его унтер-офицеру. Тот внимательно прочитал, свернул вчетверо, положил в наружный карман, вскинул винтовку за спину и вместе с солдатом пошел в тыл. Я все время наблюдал за ними. Как только они вышли на открытое поле, итальянцы заметили их и открыли пулеметный огонь. Унтер-офицер, вместо того чтобы преодолеть ползком поражаемое пространство, побежал согнувшись вперед, а солдат повернул обратно, но, не добежав метров сто до укрытия, был смертельно ранен. Унтер-офицер упал на землю. Он, по-видимому, сообразил, что небольшой участок, который простреливается противником, надо преодолеть по-пластунски.

Я видел, что в этой ситуации приказ командира может быть не доставлен батальонам, и попросил у Пандо разрешения пойти самому. Взял одного солдата, пристроил за спину свой карабин, к поясу две гранаты и предупредил солдата, что он должен двигаться за мной на расстоянии ста метров, повторяя мои движения. Простившись с Пандо, мы вышли из-за укрытия. Еще из окопа я приметил более безопасный путь. Участок, простреливаемый итальянцами, был небольшим, около двухсот метров, а потом балка. В балке вода, но идти там будет безопасно.

Ползти было очень трудно. Итальянцы заметили, что кто-то движется, и открыли ураганный огонь. Пули свистят рядом. Тогда я пополз по-пластунски. Осталось преодолеть тридцать-сорок метров, но они мне казались километрами. Я ругал себя за то, что мы с Пандо сменили старый наблюдательный пункт, не организовав управление на новом. Упоенные тактическим успехом, увидев, что батальоны с танками пошли вперед, мы бросили старый наблюдательный пункт, с которого хотя и плохо, но все же можно было управлять частями. Что теперь делает Пандо? Да и сам вот ползу по этой грязи, не зная, доберусь ли до оврага.

Опустился в овраг и увидел унтер-офицера, который только что пришел в себя. Он был легко ранен в ногу. Быстро сделал ему перевязку.

– Подойдет солдат, с ним тихонько пробирайтесь по оврагу в тыл, а я пойду на старый наблюдательный пункт к начальнику штаба.

Посмотрел на часы и удивился, что в пути нахожусь полтора часа. Кончился овраг, я вышел на дорогу и увидел, что из тыла по шоссе к фронту двигается колонна пехоты во главе с танками. Сразу на сердце стало веселее. Теперь, думаю, дело пойдет. Остановил головной танк, на котором сидел Митя Погодин, и узнал, что он был в резерве у Листера и по решению последнего готовится к контратаке совместно с резервным батальоном Пандо. Я разъяснил ему обстановку и сообщил решение командира бригады.

– Ну, давай, действуй, а я побегу к начальнику штаба, сообщу ему решение командира бригады и будем совместно наступать.

Пропустив батальон мимо себя, я увидел Родригеса, он с остальными офицерами штаба двигался на новый командный пункт к Пандо. Ну, полная неразбериха.

– Куда же вы идете? – обратился я к ним. – Надо немедленно организовать бой, ведь Пандо с оперативной группой прижат к высоте и ждет нашей помощи.

Родригес быстро навел порядок и отправил нескольких офицеров к командирам батальонов.

Теперь я был уверен, что приказ Пандо дойдет до командиров.

– Ну, а нам, Павлито, надо вернуться на старый НП, – сказал начальник штаба.

В этот трудный для бригады момент Листер выдвинул из своего резерва для контратаки одну танковую роту с батальоном пехоты.

Действуя смело и решительно, танкисты быстро продвинулись вперед, разделились на группы и из укрытия начали расстреливать итальянские танки и пехоту. Резервный батальон тоже вступил в бой. Положение было быстро восстановлено. Противник оставил на поле боя шесть подбитых танков и сто пятьдесят человек убитыми. В этот тяжелый момент пулеметная рота, которой командовала капитан Луна, огнем своих пулеметов прижала итальянцев к земле, не дав возможности им продвинуться вперед.

Командование резервного батальона, двигавшегося за танками, узнав об активизации итальянцев на левом фланге бригады, приняло решение развернуть две роты фронтом влево от шоссе и открыть огонь во фланг итальянцев. В это же время был введен в бой второй эшелон. Итальянский батальон с двумя орудиями и четырьмя танками попал в ловушку и стал в беспорядке отходить в тыл, бросая оружие и боеприпасы. В этом бою были захвачены пленные офицеры и солдаты дивизии «Литторио».

Они показали, что получили приказ совершить ночной марш и к рассвету прибыть на участок 3-й волонтерской дивизии к Трихуэке. Фактически их движение началось только утром, потому что потребовалось много времени для запуска машин и вытягивания автоколонны на шоссе. Пленные также рассказали, что налет республиканской авиации на автоколонну произвел на солдат и офицеров потрясающее впечатление. От бомбовых ударов и пулеметного огня колонна понесла большие потери. Водители спрыгивали с машин на ходу, пуская их под откос, несмотря на то что в кузовах сидели солдаты. Грузовики сгорели, а обезумевшие солдаты разбежались.

Из показаний пленных мы узнали, что командующий итальянским экспедиционным корпусом генерал Манчини ввел 12 марта в бой свой последний резерв – свежую кадровую дивизию «Литторио». Ей было приказано нанести удар из района Трихуэке и развить успех 3-й волонтерской дивизии. Атаку поддерживала вся артиллерия корпуса.

И трудно сказать, чем бы кончился этот поединок, не появись в воздухе тридцать республиканских истребителей. Они атаковали на шоссе северо-восточнее Трихуэке двигавшийся на машинах полк дивизии «Литторио» и полностью его разгромили. Затем наши летчики, перезарядившись на аэродроме, снова поднялись в воздух и атаковали в Бриуэга 1-го волонтерскую дивизию. 12 марта республиканская авиация произвела 150 самолетовылетов, израсходовала до 500 бомб и 200000 пулеметных патронов.