Под псевдонимом «Мимоза»
Шрифт:
Обостренное переживание царившей кругом несправедливости толкало его к сближению с себе подобными. Он начал зачитываться самиздатом, обсуждать с друзьями «на кухнях» события — особенно в преддверии «перестройки». Приходил домой нередко на рассвете. Ульяна свирепела. А он, к тому времени изучивший характер жены — жадный и тщеславный, оставался равнодушным к ее скандалам. Ведь он ее и не любил никогда, а теперь даже понял, почему она недотрогой-то была — вовсе не по причине чистоты душевной, а потому, что цель себе поставила — удачно замуж выйти.
На предприятии своем Савва постепенно обретал известность своими яркими выступлениями на собраниях.
Через неделю Савва позвонил Маевской, пригласив ее на заседание Исполкома фронта… В уже знакомом ей кабинете теснились, громко усаживаясь, несколько десятков человек. Среди них был и бывший ее сокурсник Гусаров, приветливо кивнувший ей. И вдруг Аля заметила торопливо возникшего в дверях Метельского — исхудавшего Колобка, вмиг узнавшего ее. Ведь они были знакомы еще при жизни Игната Троянова.
А собравшиеся уже бурно увлеклись обсуждением информации о плане «Удар молнии», появившемся накануне в «Правде».
— Скоро все начнется, дзержинцы с утроенной силой тренируются на своих полигонах, а в Москву пригоняют омоновцев со всей страны.
— Кремль готовится к прыжку, скоро нас разгонят!
— Ты думаешь, что это так уж просто? Так народ и позволит?!
— Да народа твоего и спрашивать никто не будет. Пойми ты, «святая простота»! — раздавались возгласы кругом.
— И все же, товарищи, мы не можем, как овцы невинные, отдать себя на заклание этим подонкам! Надо собирать митинги в Москве. А кое-кто из нас двинет в регионы: будем призывать к гражданскому неповиновению, разъяснять людям, что к чему! — воскликнул Сатинов.
Кто-то вторил ему, а иные кричали:
— На армию одна надежда, слышите? Только военные могут остановить этот беспредел!
Дебаты продолжались еще несколько часов… Когда стали расходиться, к Алевтине подскочил Метельский:
— Ты то как здесь очутилась, а?
— Вообще-то случайно, Леня. Я сочувствующая, понимаешь? А ты какими судьбами? Уж не с коммунистами ли вместе?
— Нет, Аля. Я — от государственников. Ну а главное — «демороссов» этих просто ненавижу! Моя бы воля — всех бы их в распыл пустил!
— Ну и ну, Леня, ты ли это — прирожденный такой интеллигент?
— Чему дивишься-то, Алевтина? Они меня на Старой площади чуть насмерть не растерзали! Эх, ну а Ивлева-то где? Умоляю, если увидишь ее, скажи, пусть позвонит мне, а?
Попрощавшись с ним, Аля долго шла куда глаза глядят. В голове все смешалось: столько споров среди них — вроде бы единомышленники, а в то же время многие друг друга просто ненавидят. К тому же она заметила среди присутствовавших господина Атрасова — всем известного бизнесмена: он-то, этот «премудрый», как тут оказался? Надо срочно Савву спросить. Очень странно…
Вскоре Трофим вызвал Алевтину на разговор:
— Растолкуй-ка Сатинову, что речь не идет о том: кто кого на вилы вздернет — президент или парламент! И дело не в том, что взбесившийся ЕБН решил самодержцем заделаться, нет! Все гораздо глубже. Спроси Савву, что он знает о недавней встрече «семерки» в Токио! Там ведь приняли решение открыть в Москве особое представительство, якобы «для содействия демократическим реформам» в России, а
разве это — не «теневой кабинет» с англо-германо-американо… министрами?!— Ну да, речь не идет, конечно, о наших так называемых реформах сволочных, а о мировом господстве, так, Трофимушка?!
— С этого поля игры нас Штаты еще два года назад как выбили, Аля, а теперь они почти что у цели. А если еще наш уран заполучат — пиши пропало! Но ведь в конце февраля в Верховный Совет поступило же соглашение об этой дьявольской сделке, а кто и как отреагировал?! — Никто! Ни премудрые депутаты, ни спикер, ни его зам по обороне — известный генерал! Ну а твой любимый Савва почему молчал?! Они что все там — слепые?! Или предатели кругом, или трусы, или просто дураки?! Спроси-ка ты его об этом, Аленька, — риторически воззвал Золотов.
Глава 3. «У адских врат»
Еще встает за окнами рассвет,
Еще струится осень золотая.
Но нет Москвы. А есть воронья стая
Над стогнами страны, которой нет…
…И процветем на выжженной земле,
Раскинемся дубравами в пустыне
Пред вашими глазницами пустыми,
Над вашим прахом, тлеющим в золе.
Маша все пронзительнее ощущала, как сгущается тьма над Москвой — будто зловещая тень будущего расширялась и набухала над великим городом, принимая причудливо — отвратительные формы. И вовсе не удивилась, когда Трофим сообщил ей о готовящихся погромах в момент массовых митингов, которые соберутся в годовщину победы над ГКЧП. Однако и Фронт спасения не дремал: на очередном его совещании было решено созвать 20 августа свой митинг — параллельно ельцинистскому. И действительно в сей знаменательный день возле Дома Советов столкнулись два многотысячных потока, не перетекая друг в друга: с одной стороны — клеймили преступный режим и президента-узурпатора, с другой — неслись подобострастно-истерические крики: «Ельцин! Ельцин!», «Съезд — в отставку!». И гигантские волны людского моря вздымались полотнищами флагов над площадью Свободной России и с грохотом ударялись о мостовую…
К концу августа предгрозовая атмосфера накалилась до предела. Алевтина все чаще появлялась в штабе Фронта спасения, снабжая Сатинова сведениями, тайно исходившими от Корфа. А они были неутешительны: во время визита в Вашингтон Черномырдин подписал соглашение об «урановой сделке».
— Но в печати же об этом — ни гу-гу! А ведь это — государственное преступление, измена! — вскричал ошеломленный депутат.
— А вы, Савва Константинович, будто бы об этом раньше не подозревали?! Ведь еще в феврале к вам в Верховный Совет поступили сведения об этом проекте, ведь так? — пристально взглянув на него, спросила Аля.
— Да, конечно, но в чем толк-то состоит — никто тогда и не понял! Между Минатомом нашим и американским Министерством энергетики соглашение было. Но это же в мирных целях, ведь речь-то была о низкообогащенном, переработанном уране. Гм… кто знал-то, что мы почти всех своих запасов лишиться можем?! — медленно прозревал Сатинов.
— А что делает у вас господин Атрасов? Он что — тоже ФНС деньгами снабжает? — с вызовом спросила Алевтина.
— Между нами говоря, да, но только между нами, — прошептал лидер.