Подарок моря

Неужели зрелый возраст нельзя считать своего рода периодом второго цветения, роста, даже своего рода второй молодости? На самом деле общество в целом не допускает такой интерпретации второй половины жизни. Поэтому этот период зачастую истолковывается нами крайне неверно. Многие никогда не поднимаются выше своего положения в сорок-пятьдесят лет. Знаки — предвестники развития, которые, на мой взгляд, так напоминают период юношества: недовольство, беспокойство, сомнение, отчаяние, стремление — ошибочно интерпретируются как признаки увядания. В молодости эти знаки редко истолковываются неверно. Совсем наоборот, они воспринимаются как должное, как тяготы периода роста. С ними считаются, им следуют. Да, мы пугаемся. И это естественно. А кто не боится открытого пространства, захватывающего дух пространства за открытой дверью? Но, невзирая на страх, мы идем через следующую комнату.

В зрелом возрасте из-за неправильного предположения о том, что это период упадка, мы парадоксальным образом интерпретируем эти знаки как знаки приближающейся смерти. Вместо того чтобы встретиться с ними лицом к лицу, мы бежим от них, впадая в депрессии, нервные срывы, алкогольную зависимость, любовные связи или бездумную, бесполезную сверхзагруженность работой. Мы делаем все, лишь бы не сталкиваться с ними лицом к лицу. Все, лишь бы не оставаться на месте и учиться чему-то. Мы пытаемся излечиться от признаков возраста, изгнать их, словно демонов. А ведь в действительности они могли бы стать нашими ангелами-благовестниками.

Ангелами-благовестниками чего? Нового жизненного периода, в котором, отказавшись от физической борьбы, от земных амбиций, от материальных накоплений активного периода жизни, мы можем полностью реализовать свою обделенную вниманием сущность. Мы свободны развивать свои разум, сердце и таланты, в конце концов, мы свободны для духовного развития, мы свободны от сдерживающей нас ракушки морского гребешка. Какой бы красивой она ни была, она всего лишь замкнутый мир, в котором каждому из нас должно стать тесно. И это время сможет настать только тогда, когда нам станет тесно даже в устричной ракушке, какой бы комфортной и привычной она ни была.

6. Аргонавт

В прибрежном мире немало редких созданий. Например, аргонавт («бумажный кораблик») — моллюск, который своим телом и вовсе не крепится к раковине. По сути, раковина аргонавта — это колыбель для потомства, которую самка-мать держит, выплывая на поверхность, где откладывает яйца и откуда детенышей потом относит в море. Самка покидает свою раковину и начинает новую жизнь. Такой образ аргонавта, чье временное жилище до этого я видела только как редкий экземпляр тематических коллекций, приводит меня в восхищение. Практически прозрачная, с изысканным барельефом эллинской колонны, эта белая с оттенком нарцисса раковина легка, словно перышко, словно античная лодка, готовая отправиться в плавание по неизведанным морям. Названа так она была в честь легендарных кораблей Ясона, который отправился на поиски золотого руна [21] . Находившие такие раковины моряки считали это знаком ясной погоды и попутного ветра.

21

Золотое руно — согласно греческой мифологии, золотая шкура волшебного барана. Царь Пелий, не желая отдавать царство племяннику Ясону, послал его за руном. В путешествие он отправился на корабле «Арго». Аргонавты подверглись многим испытаниям, но добыли золотое руно. Прим. перев.

Красивая раковина, красивый образ… Они искушают порассуждать. Это символ еще одной стадии отношений? Возможно, мы, аргонавты средних лет, которым стало тесно в устричной раковине, жаждем свободы наутилуса, который покинул свою раковину и отправился в открытое море? Но что даст нам открытое море? Нам не верится, что во второй половине жизни нас ждут «ясная погода и попутный ветер». Какое оно, золотое руно нашего поколения?

Говоря об аргонавте, можно признать, что мы уже вышли за пределы обычного набора ракушек. Морской гребешок, устричная ракушка — это общеизвестные знания, доступные большинству из нас. Мы принимаем их во внимание, они — часть нашей повседневной жизни и жизней окружающих нас людей. Но на этом редком и изящном судне мы покидаем изведанные берега доказанных фактов и знаний. Мы отправляемся в путешествие по морям воображения, которых нет ни на одной карте.

Означает ли это золотое руно своего рода новые возможности для развития? И будет ли в этой свободе возможностей место для отношений? На мой взгляд, именно после устричной раковины нам открывается возможность для лучших отношений: таких же ничем не ограниченных и взаимных, какими бывают отношения на их заре, и уже не столь функциональных и зависимых, как в следующий период, — отношений двух самодостаточных личностей. Заимствуя определение шотландского философа Макмарри [22] , это будут «абсолютно личные отношения», то есть «такой тип отношений, в которые человек вступает как личность, пребывающая в гармонии с собой. Личные отношения не имеют скрытых мотивов. Они не основываются на особых интересах. Они не служат какой-то цели. Их ценность полностью заключается в них самих и по этой же причине перевешивает все остальные ценности. И все потому, что такие отношения — это отношения людей-личностей». Еще пятьдесят лет назад пророческую идею о таких отношениях между «людьми-личностями» высказывал немецкий поэт Рильке. Он предвидел колоссальное изменение характера отношений между мужчиной и женщиной. Он надеялся, что в будущем они больше не будут строиться по традиционной модели подчинения и доминирования или обладания и соперничества. Он описал состояние, в котором у партнеров будет пространство и свобода для развития, в котором каждый из партнеров станет своего рода избавлением для другого. «Иметь отношения, — говорит он, — значит быть человеком по отношению друг к другу… И эта более человечная любовь (любовь, которая самореализуется, бесконечно заботливая и нежная, добродетельная и чистая) — нечто такое, что избирает нас и призывает к великому. Любовь заключается в том, что два одиночества защищают, поддерживают и радуют друг друга».

22

Макмарри, Джон (1891–1976) — британский религиозный философ, представитель персонализма. Прим. перев.

Но эти новые отношения между людьми-личностями, эта более человечная любовь, эта идея о двух одиночествах не приходит просто так. Такие отношения растут медленно, словно растение с глубокими корнями. Вероятно, им должны предшествовать долгая история развития и человеческой цивилизации, и индивидуальности в жизни каждого человека. Этот этап жизни, как мне всегда казалось, не даруется нам и не приходит по чистой случайности. Он часть процесса развития, достижение, которое становится возможным после определенных важных шагов в развитии каждого партнера.

Этой стадии невозможно достичь, пока женщина (и как отдельная личность, и как пол в целом) не повзрослеет по той модели, которую мы наблюдаем сегодня. Исходя из этой модели, женщина должна работать самостоятельно, не рассчитывая на помощь со стороны, с решительностью, свойственной мужчине. Современный мир проявляет все больше интереса к женщине, но преимущественно в виде ее механистического изучения как особи женского пола. Конечно, женщине нужно и полезно понимать и принимать потребности и привычки своего пола, но это лишь одна сторона очень сложной проблемы. Не стоит ожидать, что знания о физических реакциях женщины сделают богаче ее внутренний мир, изменят ее отношение к себе, к ее забытым надеждам и праву быть продуктивной не только в физическом смысле.

Женщина должна повзрослеть сама. Суть процесса взросления заключается в том, чтобы научиться жить самостоятельно. Она должна научиться не зависеть ни от кого и не доказывать свою силу соперничеством с другими. Раньше женщина находилась в подвешенном состоянии между двумя полюсами — зависимостью и соперничеством, викторианством [23] или феминизмом. Обе крайности нарушали гармонию женщины, смещали центр ее естества, скрывали истинную суть того, что значит быть целостной. Свою истинную суть женщина должна найти самостоятельно. Она должна стать целостной. Как мне кажется, на пути к отношениям «двух одиночеств» она должна последовать совету поэта и стать «миром в себе ради другого».

23

Викторианство характеризуется строгим моральным кодексом и консервативными ценностями. Прим. перев.

Однако, думаю я, это героическое деяние должны совершать и женщины, и мужчины. Разве мужчина не должен тоже стать миром в себе? Разве он не должен развивать запущенные стороны своей личности, развивать искусство внутреннего самопознания, на которое у него редко хватало времени в его активной, направленной на внешний мир жизни? Разве ему не нужно работать над личными отношениями, наслаждаться которыми ему выпадало не так уж часто? Развивать так называемые «женские качества»: эстетику, эмоциональность, культуру и духовность, которые в спешке жизни он не смог сформировать полностью? Вероятно, и мужчинам, и женщинам часто не хватает этих так называемых женских свойств сердца, разума и души, которые на самом деле не принадлежат ни женскому, ни мужскому началам. Это общечеловеческие, забытые нами качества. Развитие в этих направлениях превратит нас в целостные личности, поможет каждому стать миром в себе.

Но разве эта большая целостность личности, это состояние «мира в себе» не означает большую самодостаточность, а следовательно, и большее разобщение мужчин и женщин? Действительно, личностное развитие сопровождается разграничением и разобщением, но лишь в том смысле, в каком ствол дерева разделяется на ветви и листья. Дерево по-прежнему остается единым, его отдельные части помогают друг другу. Два отдельных мира или два одиночества, разумеется, могут дать друг другу больше, чем то, что они могли дать, когда каждый из них был лишь бессодержательной половиной. «Полное участие между двумя людьми невозможно, — пишет Рильке, — однако даже когда кажется, что оно существует, на самом деле это лишь сужающее взгляды взаимное соглашение, которое ворует либо у одного партнера, либо у обоих сразу их полную свободу и развитие. Но как только приходит понимание того, что даже между самими близкими людьми сохраняется пропасть, начинается прекрасная жизнь друг с другом, если партнеры смогут полюбить эту пропасть, которая помогает каждому из них видеть другого как нечто целое на фоне бескрайних небес!»