Подкидыш

В саду Тюильри, куда теперь направился Жильбер, удача продолжалась. К вечеру он стал обладателем целого богатства — тридцать семь су! На эти деньги он устроил для себя и для одного мальчика, с которым познакомился в том же саду, настоящий пир. Один перечень меню занял бы очень много времени, так как ужин состоял по крайней мере из пяти блюд и стоил около десяти су.

В восемь часов вечера Жильбер вернулся в «свой дом» на Фридландской аллее, в этот маленький отель, который теперь, находясь в более добродушном настроении, чем накануне, он нашел куда более удобным.

В свете угасающего дня, еще проникавшем внутрь двора, он разобрал и разместил «свое хозяйство», перенеся вещи в более отдаленный угол. Чтобы устроить себе постель, мальчик натаскал пустых мешков, в довольно большом количестве валявшихся на дворе. Две наклонно поставленные доски защищали его постель. Вбитые в стену железные крючья, казалось, были достаточно прочны, чтобы служить вешалкой. Пустое корыто, в зависимости от надобности, можно было превращать в ящик, в стол и в стул. Для утреннего умывания вполне годился водопроводный кран, расположенный в двух шагах от «отеля». Даже после долгих поисков Жильбер не мог бы найти более удобного жилища! По очень счастливой случайности для нашего героя, дом, который он выбрал себе для жилья, остался незаконченным вследствие смерти богатого банкира, строившего его.

Когда утром часы во дворе соседнего дома пробили шесть раз, Жильбер поднялся свежий и бодрый и отправился отыскивать Анри, своего вчерашнего товарища, который назначил ему свидание у Триумфальной арки.

Анри был не совсем уличным мальчиком, как Жильбер. У него был дядя, старый крестьянин, живший в мансарде и занимавшийся всеми возможными ремеслами, но зарабатывавший ровно столько, сколько ему было нужно для дневного пропитания.

Следуя примеру дяди, новый приятель Жильбера жил теми мелкими занятиями, которые Париж предоставляет людям, не привыкшим к постоянному труду.

Анри, научив Жильбера тому, что знал сам, взял его с собой. Жильбер скоро увидел благодетельное действие этого обучения.

Торговля «дуэлянтами» не могла продолжаться долго. Два дождливых и холодных дня убили жуков, и торговля прекратилась.

Теперь Жильбер по утрам убегал за город. Выбравшись в поле, он составлял букеты из всевозможных полевых цветов, ландышей, гиацинтов или маргариток и продавал их городской публике, очень скоро полюбившей маленького торговца.

Когда цветов не было, он все утренние часы проводил на рынках, помогая кухаркам и прислуге из богатых домов относить домой тяжелые корзины с провизией. Несколькими часами позже он бежал на Цветочную набережную, где покупатели поручали ему переносить в их коляски или даже доставлять к ним на дом зеленые кустики, редкие растения, тонкие орхидеи, прозрачные азалии.

Кроме этих занятий иногда перепадали и случайные, — раздать на улицах объявления, постеречь у ворот лошадь или выкупать собаку в Сене.

В воскресенье Жильбер на целый день покидал Париж, гоняя за городом ослов на ярмарку, а вечером его можно было видеть в одном из трактирчиков, где почти всегда представлялась возможность случайно заработать еще несколько су.

Жильбер вполне прилично зарабатывал, и этому было несколько причин. Прежде всего, окружающих подкупала внешность мальчика, та тщательность, с которой он ухаживал за собой и своим костюмом. Откладывая понемногу, он за короткое время сумел купить себе две рубашки, двое брюк, простыню, одеяло, синюю блузу и три платка. Каждое воскресенье, утром, перед тем как одеться в свое лучшее платье, он купался, стирал свое белье, которое потом сушил в уголке «отеля».

Наконец, всегда веселое лицо и честность во взгляде также привлекали к мальчику симпатии прохожих. И, право же, он жил очень недурно и почти забыл тот ужасный день, когда решился протянуть руку.

В память об этом дне он повесил на один из крючков свой знаменитый синий пиджачок, который «выменял» у пугала.

Жильбер помогал кухаркам и прислуге из богатых домов относить домой тяжелые корзины с провизией.

— Кто знает, — говорил он, — быть может, когда-нибудь я смогу подарить его мальчику победнее себя!..

Это случилось очень скоро. Однажды воскресным утром, одеваясь, чтобы отправиться за город, Жильбер увидел бледного и изнуренного мальчика, сидевшего на той же скамье, на которую когда-то в отчаянии упал и он.

С необъяснимой болью в сердце смотрел Жильбер на этого бедолагу. Ему казалось, что он видит самого себя!.. Он снял с крючка пиджачок, подошел к скамье и набросил его на плечи мальчику:

— Возьми, друг! Он принесет тебе счастье!..

— Спасибо, — сказал мальчик, думая больше о куске хлеба.

Жильбер, возвращаясь к себе, чтобы закончить свой туалет, крикнул ему веселым голосом:

— Поищи там в карманах, может быть, ты кое-что и найдешь!..

Возвращая с избытком милостыню, которую когда-то послало ему пугало, Жильбер положил в пиджак новенькую монету в десять су.

Глава IX Перемена квартиры

Приближалась зима: наступил ноябрь. До сих пор судьба щадила Жильбера. Он всегда был сыт, и та деятельная жизнь, которую он вел, физически и нравственно укрепила его. Переноска тяжестей и другие работы развили его мускулы. После бегства из приюта он вырос, возмужал, и никто в этом крепком мальчике с загорелым лицом не смог бы узнать шалуна, которого раньше так пугала сестра Перпетуя.

Он довольно легко зарабатывал свой насущный хлеб. Вечерами он часто выступал в народных театрах клакёром [14] , и его маленькие ладоши действовали более чем успешно. Однажды он отправился в аукционный зал и поступил туда помощником. На бегах, которые он посещал по воскресеньям, он продавал программы.

В самый неудачный день заработок Жильбера составлял не менее тридцати пяти су. Деньги эти он распределял следующим образом: двадцать су на еду (ибо растущие мальчики отличаются завидным аппетитом); десять на одежду и белье, а пять на непредвиденные расходы или на покупку лакомств.

14

Клакёр — человек, нанятый для того, чтобы шумно аплодировать пьесе или артистам и тем самым создавать впечатление успеха.

Раньше Жильбер баловал себя яблочными пирогами, но с некоторых пор другая, более благоразумная страсть стала поглощать его «свободные» деньги — любовь к книгам. Разыскивая старые книги на лотках вдоль набережных, совсем как какой-нибудь библиофил, он перелистывал их, пробегал страницы, читал оглавление, чтобы не купить какой-нибудь ерунды, и уходил, унося с собой томик «жизнеописания замечательных детей» или «жизнеописания знаменитых художников».

Ночью, забравшись за доски своего алькова [15] , при свете тусклого фонарика, он с головой погружался в чтение, с жадным интересом следя за жизнью этих героев искусства и восторгаясь их упорством, силой таланта и их чудесным взлетом из тяжелого детства и бедной юности на самые вершины благосостояния.

15

Алько́в — ниша для кровати.

Быть художником, великим художником, — какая это завидная доля!.. Но как добиться ее? Он чертил углем на белых стенах «своего дома» не слишком безобразные рисунки, повторяя слова Корреджо [16] : «И я буду художником!..» И мечтал, мечтал…

Неожиданная катастрофа скоро вернула его к действительности. В один из вечеров мальчик решил доставить себе удовольствие и на пятнадцать су посмотреть спектакль — в качестве свободного зрителя, а не наемного клакёра. В этот день в театре Амбигю давали мелодраму «Сироты моста Нотр-Дам». Прочитав на афише слово «сирота», Жильбер приложил все усилия, чтобы попасть на этот спектакль…

16

Антонио Корреджо (ок. 1489–1534) — итальянский живописец.