Подмененный
Шрифт:
Когда впереди показалась красная башня насосной станции, Дейл свернул с дороги. Закатив мотоцикл подальше в кусты, он вернулся к дороге, присел на корточки и приготовился ждать. Он не знал в лицо человека, с которым должен был встретиться, поскольку договаривался о встрече через третьих лиц. Но он был уверен, что тот, кого он ждал, непременно придет.
Его звали Вайм Гортин. О его существовании Дейл узнал по чистой случайности. Четыре месяца назад, приехав в Сабат по служебной необходимости, он, как обычно, зашел на барахолку, чтобы прикупить то, о чем просили оставшиеся в части ребята: мыло, папиросы, зажигалки, карандаши, писчую бумагу и прочую мелочовку. При виде сержанта торговцы вынимали из-под полы свой лучший товар – военные расплачивались купонами, по которым
Папирос Дейл закупал много, поэтому пожилая торговка, закутанная в драный серый платок, уложила их ему в три больших кулька, свернутые из грубой оберточной бумаги.
Уже в части, раздавая папиросы, Дейл обратил внимание на то, что на бумаге, в которую они были завернуты, что-то написано. Ради любопытства он начал разбирать небрежные каракули и вскоре уже не мог оторваться. Это были всего лишь наскоро записанные фрагменты чьих-то обрывочных суждений, но даже в них чувствовалась глубина и сила мысли, стоящая за словами, нацарапанными на помятой бумаге.
Вне всяких сомнений, это были отрывки из какого-то неизвестного Дейлу философского трактата, открывающего совершенно новый взгляд на основные проблемы космогонии, связанные с рождением Вселенной и местом, отведенным в ней для человека.
Но в руках у Дейла были всего лишь обрывки, дающие только самое общее представление о том, что мог бы представлять собой законченный текст.
Восторг и ужас одновременно захлестнули душу и разум Дейла. Он ликовал по поводу того, что родился все-таки человек, которому могли прийти в голову подобные идеи, и содрогался от страха при мысли о том, что этого человека, возможно, уже нет в живых и три мятых листа, которые он держит в руках, единственное наследие неизвестного гения. В порыве нетерпения Дейл готов был немедленно сорваться с места и снова ехать в Сабат, на барахолку, чтобы найти там торговку папиросами и выяснить, как попали к ней эти листы.
Его удержала на месте только привычка к строгой самодисциплине, выработанная долгими годами работы в Статусе. Он должен был выполнять свою работу. А то, что он хотел разузнать, мог гораздо быстрее и осторожнее выяснить агент Статуса, постоянно работающий в столице.
Воспользовавшись имплантированным нейрочипом телепатической связи, Дейл связался со Статусом и передал свою просьбу. Объяснять подробно, для чего ему понадобился человек, в рукописи которого торговка с сабатской барахолки заворачивала папиросы, Дейл не стал. Во-первых, от агента категории «3Х» подобных объяснений не требовалось – если он о чем-то просил, следовательно, в этом был определенный смысл, и просьбу агента, какой бы бессмысленной на первый взгляд она ни казалась, надлежало выполнить без промедления. Дейлу и самому пару раз доводилось выполнять полученные из Статуса задания, непонятные ему и не имевшие прямого отношения к его собственной работе. А во-вторых, Дейл все же опасался того, что мог переоценить умственный потенциал человека, которого пытался отыскать. Ведь он мог судить о нем всего лишь по нескольким коротким отрывкам. И если вдруг окажется, что дело, затеянное им, вовсе того не стоило…
Сидя под кустом, Дейл передернул плечами, чтобы стряхнуть собравшуюся в складках плаща воду…
Ответа из Статуса пришлось ждать три дня.
Встреча с курьером всегда происходила как бы случайно. Вот и на этот раз Дейл просто шел по своим делам вдоль ограждения ремзоны, когда услышал за спиной раздраженное рычание мотора приближающегося мотоцикла. Дейл остановился и с любопытством посмотрел назад. Его догонял военный, едущий на старом, перемазанном старой засохшей грязью мотоцикле, которым он к тому же еще и не слишком умело управлял. На нем была не обычная полевая форма, а штабной френч, также изрядно пострадавший за время пути. На голову штабиста был надет яйцеобразный шлем с затемненным забралом, закрывающим половину лица.
Поравнявшись с Дейлом, штабист остановил мотоцикл, опершись на отставленную ногу. На карманах у него были нашивки лейтенанта пятого мотопехотного полка «Непобедимые».
– Сержант! – командным тоном, но при этом вальяжно
и неторопливо растягивая слова, как это умеют делать только штабисты, обратился к Дейлу «непобедимый». – Покажите мне дорогу на Эйлот!– На Эйлот? – удивленно прищурился Дейл. – Вы едете из Сабата?
– Какая тебе разница! – раздраженно стукнул ладонью по рулю мотоцикла лейтенант.
– Если вы едете из Сабата, то сделали большой крюк, – спокойно объяснил Дейл. – Теперь, чтобы попасть в Эйлот, вам придется повернуть назад и на развилке повернуть направо.
– Спасибо, сержант!
Лейтенант по-уставному отсалютовал Дейлу, а затем, как бы проявляя свое расположение к нему, слегка коснулся кончиками пальцев его запястья.
Дейл вздрогнул, почувствовав в месте касания легкий укол, словно от несильного разряда тока. Информация перекочевала от курьера в чип расширенной памяти Дейла.
Ничего более не сказав, лейтенант развернул мотоцикл, крутанул ручку газа и укатил в указанном направлении, оставив Дейла в облаке пыли, поднятом колесами мотоцикла.
Забыв, куда он шел до этого, Дейл быстрым шагом направился в сторону казармы. Сейчас ему нужно было уединиться, чтобы спокойно разобраться в переданной курьером информации.
Человека, которого он разыскивал, звали Вайм Гортин. Он жил в пригороде Сабата, официально называемом Радужным Краем, а в народе прозванном Клоповником.
Это был район, с огромной помпой заложенный еще в первые годы правления Пирамиды. Он предназначался для самых неимущих слоев населения, которые собирался облагодетельствовать Нени Линн. В конце концов так оно и вышло – в Радужном Крае поселились те, у кого не было собственного дома. Да вот только Клоповник для них тоже домом не стал. Новый район так и не был достроен. Десятка полтора домов поднялись-таки на один-два этажа вверх, остальные же были представлены только в виде плит фундаментов, уложенных в котлованы. Бродяги и нищие приспособили эти остовы домов под собственные нужды, и Радужный Край превратился в гетто, куда даже патрули внутренней стражи предпочитали не заходить. Самым простым решением проблемы Клоповника могло бы стать распоряжение властей сровнять его с землей. Однако по непонятной причине он все еще оставался на своем месте, предоставляя убогий кров тем, кому не на что уже было рассчитывать.
И в этом страшном месте жил человек, чья мысль могла перевернуть представления всех без исключения рас разумных существ, обитающих во Вселенной, об их месте в мире!.. Поверить невозможно, но так оно и было.
Вайму Гортину было 47 лет. В возрасте пяти лет он перенес тяжелую форму легочной инфекции, в результате которой от легких у него остались только жалкие клочки. Родители Вайма работали на одном из оборонных предприятий Сабата, а потому могли взять на себя заботу о ребенке, ставшем инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Вайм задыхался от любого резкого движения. Ему было трудно даже самостоятельно передвигаться, поэтому практически все время он проводил дома. В те годы в Кедлмаре разразился энергетический кризис. Даже в столице дома почти не отапливались. Родители приносили домой книги из заводской библиотеки, которые выдавались сотрудникам для обогрева квартир. Прежде чем книги сжигали, Вайм успевал прочитывать их. Подбор книг был совершенно случайный и бессистемный, но Вайм от скуки читал все подряд.
Когда Вайму Гортину исполнились 20 лет, его родители погибли во время аварии в сборочном цехе: на конвейерную линию рухнула плохо укрепленная стена. Поскольку других родственников, которые могли бы взять на себя заботу об инвалиде, у Вайма не было, а сам он работать не мог, ему пришлось покинуть комнату в квартире, принадлежавшей заводу. Его попросту вышвырнули умирать на улицу. Но, вопреки всему, Вайм Гортин сумел выжить.
Каким-то образом Гортин добрался до Клоповника и обосновался там. Жил он отнюдь не подачками соседей, а честно отрабатывая свой хлеб. Поскольку большинство обитателей Клоповника были безграмотны, Гортин писал за них письма, составлял заявления и прошения, заполнял кучу всевозможных анкет, бланков и форм, которые были необходимы для того, чтобы получить хоть какую-то работу.