Подмененный

– Ты считаешь, что летающие оранжевые шары были яйцами того большого разноцветного пузыря, который явился нам вначале?

– Не яйцами, а некой промежуточной стадией между взрослой особью и будущим потомством. Большой шар исчез, рассыпавшись на целую кучу маленьких. И произошло это после того, как он приблизился к нам на расстояние, достаточное для того, чтобы опознать в нас потенциальные источники питания. Поведение маленьких шаров нельзя объяснить ни проявлениями разума, ни даже просто инстинктами. Погибая под выстрелами наших автоматов, они тем не менее продолжали снова и снова с идиотской упертостью кидаться на нас.

– Они подчинялись жесткой природной программе, – подхватил мысль Снаттера Андрей. – Перед ними находились источники питания, и они должны были во что бы то ни стало завладеть ими.

– Точно, – кивнул Снаттер. – Кроме того, вполне возможно, что и срок жизни оранжевых шаров недостаточно велик для того, чтобы отказаться от начатого и заняться поисками менее агрессивной добычи.

– Значит, тот шар, который убил Кайселя, осеменил его тело? – Сказав это, Андрей озадаченно прикусил нижнюю губу.

– К сожалению, мы не знаем, скольким новым особям может дать жизнь один шар, – ответил Снаттер. – Возможно, что один оранжевый шар – это одна новая тварь. В таком случае шар должен полностью внедриться в тело жертвы, как это произошло с Кайселем. Но если при контакте с плотью шар выбрасывает большое число яиц, икры, спор или каких-то иных зародышей будущей жизни, то для некоторых из нас перспектива вырисовывается весьма мрачная.

– Ты хочешь сказать?..

Андрей умолк, не решаясь высказать свое предположение до конца.

Снаттер посмотрел ему в глаза и молча кивнул.

– Да нет же, – растерянно взмахнув руками, попытался возразить ему Андрей. – Это всего лишь наши домыслы…

– Конечно, – не стал спорить с ним Снаттер. – Я тоже считаю, что поднимать панику не стоит. Но если проявить определенную долю пессимизма, то вполне можно предположить, что мы с Хатшаком в данный момент представляем собой ходячие инкубаторы для неизвестных тварей. Поэтому кто-то должен проявить бдительность. Хорошо, если личинки, которые начнут свою жизнь в моем теле, на определенном этапе просто убьют меня. Но… Черт возьми, Джагг, мы ведь не имеем ни малейшего представления о том, с чем столкнулись… И мне совсем не нравится, что в мертвом теле Кайселя происходит регенерационный процесс… Я не боюсь умереть, Джагг, но мне страшно превратиться в живого мертвеца.

– Мы и без того кейзи, – попытался пошутить Андрей.

– Джагг, я хочу, чтобы ты дал слово, что не позволишь мне превратиться в настоящего кейзи. – Снаттер смотрел Андрею в глаза, требуя немедленного ответа.

Андрей не знал, что делать. Но просто отвести взгляд в сторону он не мог.

– Послушай, Снаттер. – Андрей положил руку приятелю на плечо. – Я не собираюсь тебя успокаивать – ты в этом не нуждаешься. Завтра мы выберемся из этого проклятого леса. А до тех пор давай просто обо всем забудем.

– Знаешь, Джагг, – Снаттер натянуто улыбнулся и быстро провел рукой по волосам ото лба к затылку. – Мне, признаться, страшно не хочется превращаться в банку тушенки для каких-то там инопланетных тварей.

– Инопланетных? – удивленно вскинул бровь Андрей.

– А ты слышал, чтобы что-то подобное водилось в Кедлмаре? – вопросом на вопрос ответил Снаттер. – Ничего похожего нет даже в сказках. А значит, таких существ просто не может быть на нашей планете. И если каким-то образом они попали на Дошт, так только оттуда.

Указательный палец Снаттера обратился в сторону переплетенных между собой крон деревьев, за которыми должны были находиться небо и два солнца, неторопливо движущиеся от одного края горизонта к другому, в строгой и неизменной последовательности, заведенной неизвестно кем и когда.

– В свое время в районе Гиблого бора произошел атомный взрыв, – сказал Андрей. – Возможно, то, что мы видели, результат мутации.

– Мутация может изуродовать внешний вид живого существа, но не изменить его до полной неузнаваемости, – отрицательно покачал головой Снаттер. – Никакое облучение не сможет превратить рекина или слада в летающий шар. Кроме того, в большинстве случаев мутанты нежизнеспособны и не могут оставить после себя потомство.

Андрей прислушался к своим внутренним ощущениям, надеясь, что Дейл решит высказать по этому поводу собственное мнение. Но напарник молчал.

– Джагг, если ты заметишь, что со мной явно что-то не так…

– Все! – Андрей решительно взмахнул перед собой руками. – Хватит! Ты правильно сделал, что предупредил меня о возможной опасности… И хватит об этом! Если мы выберемся из этого леса, так только все вместе. Поэтому, даже если ты попросишь меня пристрелить тебя прямо сейчас, я не стану этого делать из чисто эгоистических побуждений.

– Эй! Командир! – раздался от костра голос Шагадди. – Долго вы еще там?.. Ужин готов!

– Вот что нам непременно нужно сделать до еды, так это сжечь тело Кайселя, – заметил в ответ на реплику Шагадди Андрей. – Так, я думаю, и для него самого будет лучше.

Глава 8 НОЧНЫЕ ГОСТИ

– Андрей, – тихо и осторожно позвал Дейл.

– О Господи!..

Дернувшись от неожиданности, Андрей одним движением откинул в сторону полу плаща и сел. Сна как не бывало.

– Не спится? – глянул в сторону Андрея сидевший возле ярко горевшего костра Эллик.

Чуть в стороне от него, положив автомат на колени, сидел рядовой Зунни.

Остальные спали, накрывшись плащами. Хатшак едва слышно постанывал во сне. А из-под плаща Шагадди доносился могучий храп, который, казалось, должен был поднять на ноги всех обитателей Гиблого бора.

– Шагадди тебя разбудил? – проследив за взглядом Андрея, усмехнулся Эллик.

– Да нет, – отрицательно мотнул головой Андрей. – Так что-то…

Отдернув рукав, Андрей повернулся к огню и посмотрел на часы, циферблат которых был разделен на 15 часовых отметок. Половина пятого ночи.

Ночи на Айвеле-5, не имеющем луны, и сами по себе были темными. А под пологом Гиблого бора темнота сгущалась едва ли не до осязаемой плотности. Глядя на ярко горящий костер, можно было подумать, что за пределами круга, очерченного всполохами пламени, вообще ничего не существует – ни леса, ни огибающей его дороги, ни гарнизона, который день назад покинул взвод, ни всего остального Кедлмара. Мир был затоплен мраком. Кто сказал, что через несколько часов должен наступить рассвет? Что из-за горизонта сначала не спеша выползет огромный ярко-белый Борх-1, а следом за ним, уже незаметный для простого глаза, выскользнет маленький тусклый Борх-2?.. Все это могло быть верным где-то за границей мрака, но здесь, в чаще Гиблого бора, привычные истины превращались в далекие воспоминания, не стоившие и пустой гильзы. Если ночь наступила на два часа раньше, то кто мог с уверенностью сказать, когда именно она закончится? Время, самое незыблемое из всех необъяснимых, воспринимаемых чисто интуитивно понятий, с которым человеку приходится жить от рождения до смерти, вело себя здесь не так, как всегда.