Подмененный

Шар ударил Кайселя в грудь. Солдат раскинул руки в стороны, выронил автомат и, не издав ни звука, рухнул на землю.

– Ложись, Юнни! – увидев, что произошло, заорал Шагадди.

Секунда промедления стоила бы Юнни жизни. Шары, появившиеся следом за тем, который сразил рядового Кайселя, уже готовы были атаковать оставшегося без напарника бойца со спины.

Юнни не задумываясь выполнил команду, едва только услышал ее. Растянувшись на земле, он, как и учили его во время тренировок, прикрыл сверху голову руками.

Длинной очередью Шагадди сбил три шара, пытавшиеся атаковать лежащего на земле Юнни.

– А теперь – ко мне! – снова во всю глотку заорал Шагадди.

Юнни проворно вскочил на ноги и, пригибаясь едва ли не к самой земле, побежал на голос.

Шагадди тем временем прикрывал его от падающих сверху шаров, которые, словно почувствовав уязвимость убегающего от них бойца, набросились на него целой стаей.

Споткнувшись, Юнни упал к ногам своего спасителя в тот самый момент, когда автомат в руках у Шагадди умолк.

Смачно выругавшись, Шагадди выдернул из автомата пустую обойму, отбросил ее в сторону и полез в подсумок за новой.

Внезапно, вылетев отуда-то слева, перед самым лицом Шагадди возник шар. Выбросив из своего тела два заостренных на концах протуберанца, шар взвизгнул и ринулся вперед. Шагадди отшатнулся назад и, не долго думая, ударил по шару прикладом автомата. Шар, словно мячик, отлетел в сторону и тотчас же предпринял новую попытку атаки. Шагадди с разворота врезал по летящему на него шару рукой, в которой сжимал новую обойму. Шар вновь отскочил, а Шагадди взвыл от нестерпимой боли – с суставов пальцев, которыми он нанес удар, кожа была содрана едва ли не до костей.

– Что там у тебя?! – крикнул, не оборачиваясь, Андрей.

– Ноготь сломал, – зло огрызнулся Шагадди.

Ударом ладони загнав в автомат обойму, он быстро облизнул кровоточащий кулак и, тщательно прицелившись, двумя выстрелами сбил изготовившийся к новой атаке шар.

Бой продолжался всего пятнадцать минут. Но для тех, кто принимал в нем участие, времени не существовало.

Когда подоспела подмога, в воздухе оставалось не более десятка летающих шаров. Общими усилиями с ними быстро удалось покончить.

Все еще не веря, что не осталось ни одного шара, способного нанести неожиданный удар, Андрей настороженно оглядывался по сторонам.

– Что это было? – держа автомат перед собой, спросил не видевший начала заварухи Эллик.

– Просто сумасшедшие летающие мячики, – равнодушным голосом ответил ему Шагадди и без сил повалился на землю.

Андрей устало опустил руки. Автомат, направленный стволом в землю, сделался похожим на костыль.

Драмс присел на корточки перед неподвижно лежащим на земле Кайселем.

– Что с ним? – посмотрев в его сторону, спросил Андрей.

– Мертв, – коротко ответил Драмс.

– Еще пострадавшие есть?

Спулл молча указал на сидевшего на земле и тихо подвывавшего рядового Хатшака, появившегося вместе с остальными уже перед самым концом боя.

Андрей вопросительно поднял брови.

Спулл все так же молча провел указательным пальцем по запястью левой руки – один из летающих шаров оторвал парню кисть.

– Снаттер, с тобой что?

Снаттер сидел на корточках, опираясь на автомат, который он держал в левой руке. Рядом валялась каска, которую он снял с головы. Правую руку Снаттер прижимал к левому плечу. Из-под пальцев сочилась кровь.

– Ерунда, – поморщившись, тряхнул головой Снаттер. – Слегка зацепило…

Переводя взгляд с одного на другого, Андрей мысленно произвел проверку личного состава. Считая и убитого Кайселя, на месте были все, за исключением командира взвода.

– Где лейтенант? – спросил Андрей.

На этот вопрос не смог ответить никто.

Глава 7 МЕРТВЫЕ И ЕЩЕ ЖИВЫЕ

Следовало хотя бы для очистки совести организовать поиски лейтенанта, но людей для этого было явно недостаточно. К тому же теперь ни у кого во взводе не оставалось сомнений на тот счет, что рейд по Гиблому бору не веселая загородная прогулка, а потому никто и не проявлял особого рвения заняться поисками пропавшего командира.

Шагадди вполне резонно заявил, что если лейтенант жив и находится где-то поблизости, то либо сам найдет дорогу к лагерю, либо даст о себе знать выстрелами. Если же он забрел черт знает куда, то найти его все равно не удастся, а вот потерять оставшихся людей, блуждая по лесу, в котором не знаешь, что за тварь кинется на тебя в очередной раз, можно совершенно запросто. Ну а если лейтенант не дай Бог погиб, так и искать его незачем – не тащить же на себе весь обратный путь его мертвое тело. Так что пусть, мол, пока лейтенант Дрони Манн числится пропавшим без вести.

Подобная речь звучала хотя и несколько цинично, но зато точно отражала сложившуюся ситуацию. Не оставалось никаких сомнений в том, что следует прекратить разведку и как можно скорее выбираться из леса. Однако, несмотря на то что было всего-то девять часов вечера, в лесу начали сгущаться сумерки. Быть может, причиной тому были кроны деревьев, полностью закрывающие небо. Но после той чертовщины, с которой людям уже довелось повстречаться в лесу, вполне можно было предположить, что и время здесь течет по-иному.

В отсутствие лейтенанта Манна командование взводом должен был принять на себя сержант Апстрак. Но именно сейчас, когда оставшиеся в живых смотрели на него с ожиданием и надеждой, а сам он не чувствовал ничего, кроме опустошенности и невыносимой усталости, Андрею меньше всего хотелось брать на себя груз командирских обязанностей.

Расставив посты вокруг лагеря, Андрей отдал часовым прежний приказ – стрелять без предупреждения во все, что движется.

– Исключение можно сделать только для лейтенанта Манна, – ехидно заметил при этом Шагадди.

– Слушай, за что ты его так невзлюбил? – спросил его Драмс.

Шагадди сделал вид, что не понял, о ком идет речь.

– Кого? – спросил он.

Присев на корточки возле прогоревшего костра, Шагадди набрал полную пригоршню остывшей серой золы и, высыпав ее на разбитый кровоточащий кулак, прижал сверху ладонью.

– Ты что делаешь? – возмущенно воскликнул Драмс.

Скорчившись от боли, Шагадди зажал раненую руку под мышкой.

Минуты две он только отчаянно скрипел зубами и отталкивал локтем пытавшегося помочь ему Драмса. Наконец он достал руку из-под мышки и показал ее приятелю. Рана на ней была покрыта плотным слоем почерневшей от крови влажной золы.