Подопечный

Первой не выдержала Зинаида. Баба.

— Я больше не могу.

Мы с Мустафой недоуменно переглянулись. О чем это она?

— Я больше не могу выносить этих дурацких болот, этих хрюконосов, — оказывается так назывались существа, которых я обозвал жабами. А больше всего я устала от вас.

Мы снова переглянулись. Но на сей раз с некоторым недовольством. А мы то при чем?

— Я натура сугубо творческая, — продолжала развивать тему кибердиво, — Я создала это тело, чтобы восхищаться жизнью, сражаться и, наконец, умереть за мужчин.

Зинаида соизволила бросить на нас уничтожающий взгляд.

— Как я ошибалась! За кого сражаться? За кого отдавать свою молодую жизнь? За двух.., — она правильно делает, что старательно подбирает слова. Одно неверное выражение и ей крышка. А собственно, о чем это я? –… филантропов (слово то какое, чудное!)? Нет уж увольте.

— Зин, может прекратишь ныть? Всем тошно от болот. Но ведь и они когда-нибудь закончатся? И снова станет весело.

— Эх! А называется… мужики. Да разве о том я мечтала? Об этой убогой жизни?

— Да что знаешь ты о жизни?— закипел Мустафа, — Все время на сенсорах да полупроводниках.

— А ты? — Зинаида в долгу не осталась и завелась с пол-оборота, — Ангел! Да ты такой же ангел, как…

Последовавший вслед за этим диалог не отличался ни тактичностью, ни выбором высказываемых выражений.

Я несколько раз попробовал открыть рот, но получил такой двойной поток литературных слов, что решил не ввязываться. Пусть два сапога сами разбираются. Но через несколько минут мне пришлось вмешаться и чуть ли не силой разнять друзей.

— У меня есть две новости для вас. Плохая и хорошая. С какой начинать?

Зинаида и Мустафа под устали в словесных баталиях и им не было никакой разницы.

— Хорошо. Начну с плохой. Вы самые последние дураки, если тратите свои силы на выяснение идиотских вещей. Я знаю, что все устали и всем надоела эта дорога. Но каждый из нас не выбирал свою судьбу. Так что, дорогие мои, придется смириться с настоящим и терпеливо ждать светлого и прекрасного будущего. Если, конечно, таковое имеется. Вот и молодцы. А что касается хорошей новости, она перед вами.

Я показал на дорогу.

Шагах в двухстах болотная дорога обрывалась. Вернее, не совсем обрывалась. Посреди нее, разрывая полотно, лежал большой, плоский серый блин, метров в сорок в диаметре.

— Ну что, Зин. И по этому поводу у тебя ничего нет?

— Кроме догадки, что блин является отметкой середины пути, у меня ничего нет, — девушка пожала плечами, встряхнула волосами и смело зашагала вперед.

— Эй, я с тобой, — крикнул ангел и побежал за Зинкой. Дружба восстановилась, и это уже радовало.

Не доходя немного до странного образования, они остановились и, молча, подождали меня.

— Посмотри…

Зрелище, действительно, открывалось не слабое. Весь металлический круг, а сделан он был явно из металла, оказался сплошь завален белыми костями. То тут, то там валялись человеческие, животные, большие и маленькие черепа и кости. Самое странное, что на всей дороге я не встречал ни одного ребрышка. Только в кругу.

— Мда?— сказал Мустафа.

— Мда!— ответила Зинаида.

— Мда, — согласился я, — Предложения, пожелания, жалобы имеются?

— Что это может быть? — Зинаида опустилась на колени и осторожно дотронулась до выступающего над поверхностью дороги круга, — Ой, да он горячий.

Блин действительно оказался если не горячим, то весьма теплым точно. Ни одного ржавого пятнышка, Абсолютно ровная поверхность, без зазубринок.

— Зина, это построено не вчера. Ищи. Должны существовать какие-то сведения, — но встретившись с извиняющимися глазами девушки, я понял, что сведений не дождусь, — Ну хотя бы химический анализ, или что ты там можешь сделать?

Чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь, что Зинка, воплощая компьютерный мозг в женское тело позаботилась только о собственном благополучии и достоинствах. Если мне и не хватало сейчас помощи действительно умной машины, то виновата в этом, прежде всего, Зинаида. Ну да черт с ней.

— Странник? Ты у нас за старшего, тебе решать, — вы только посмотрите на этого подлеца! Не далее, как десять минут назад он обзывал меня недоучившимся дегенератом, а сейчас? Старшой! Странник! Я и сам знаю, кто я есть.

— Назад мы, естественно, не пойдем?

— Нет! Да ты что? Ни в жизнь! — одновременно возмутилась парочка. Я ж говорю, что спелись.

— Значит движемся согласно ранее намеченному маршруту.

Признаться, и данное предложение не вызвало особого энтузиазма. Тогда я предложил пойти на компромисс.

— Предлагаю! Один из нас, совершает разведывательный марш-бросок на круг. Если все нормально, значит… все нормально. Если нет, оставшаяся группа возвращается обратно. Согласны? Кто пойдет?

Указательные пальцы Мустафы и Зинаиды одновременно уткнулись в мою грудь. Их бесстыжие глаза смотрели на меня без всякой жалости. Отлично.

— Отлично!— сказал я, — Я рад, что у нас такое единодушие.

Отвернувшись от ребят, я скорчил недовольную рожу. А что, собственно, ты ожидал? Что Мустафа попрется сам? Делать ему больше нечего. А Зинка? Зинаида наверняка думает, что раз она женщина, то ее должны беречь. Ну и ладно.

Осторожно перенеся вес тела на левую ногу, я опустил правую на поверхность блина. Надавил, переступил и встал всей массой.

Ничего. Ноги мои не оторвало, меня не расплющило и не изжарило.

Осторожно перешагивая разбросанные кости, я медленно двинулся к центру этого странного во всех отношениях сооружения. Чем ближе передвигался к центру, тем труднее становилось найти свободное от останков место. А через несколько шагов, вообще, пришлось идти по густо усеянной поверхности.

Неприятное это дело, слушать как под твоими ногами рассыпаются, издавая скрежещущий звук чьи-то чужие черепа.

Я добрался до середины, остановился, подождал немного и только убедившись, что со мной ничего особенного не происходит, повернулся к друзьям.