Подопытные
Шрифт:
– Я не могу отпустить вас! – Мэтью сделал шаг навстречу противнику.
– Боюсь, вам будет не до меня. Осторожно, рука, – ухмыльнувшись, Майлз кивнул в сторону выхода.
Мэтью лишь на мгновение позволил себе перевести взгляд на руку, сжимающую пистолет, как резкий толчок в плечо сбил прицел. Рыцарь всё-таки выстрелил, но промахнулся.
Майлз исчез в скоплении электрических разрядов.
Мэтью обернулся в момент, когда массивная человекоподобная машина, выбросив остатки разорванного стража, стремительно приближалась к нему.
Рыцарь стрелял вплоть до того момента, как андроид подошёл вплотную. В этот момент время для служителя Синода словно остановилось.
Поместье семьи Уэлч.
15 лет назад.
Стивен закрыл дверь за последним гостем и, наконец, вздохнул с облегчением. У него родилась дочь, и правильнее было бы чувствовать радость, удовлетворение, вдохновение и ослепительно улыбаться, но усталость затмила остальные чувства. Усталость и ощущение неправильности происходящего. Словно раньше мир играл светлыми и приятными красками, а потом кто-то вытащил душу и засунул вместо нее непонятный суррогат. Это смутное, неосязаемое чувство преследовало уже давно, иногда угасая и позволяя забыть о себе, а иногда снова всплывая на самую поверхность сознания, как сейчас…
Тряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Стивен обернулся на устроившегося в кресле Майлза. Их связывало нечто, которое тяжело было обозначить словом «дружба», но ничего ближе по смыслу за годы Уэлч себе так и не объяснил. Не смотря на жёсткость иерархии, у них вроде бы получилось стать приятелями, но, в тоже время Стивен чувствовал и недомолвки, и скрытность со стороны Майлза. Возможно, эти сомнения и мешали стать близкими друзьями.
– Хотел поговорить о чем-то? – Стивен уселся в кресле напротив, наконец-то позволяя себе расслабиться.
– Ни о чем конкретном. Просто такие подарки лучше вручать без лишних глаз, – Майлз подмигнул, кивая на невесть откуда появившуюся на столике бутылку с жидкостью цвета темного янтаря.
Стивен только нахмурился, взял бутылку за горлышко и осторожно встряхнул. Странно… По консистенции похоже на воду, но цвет… Краситель? И зачем дарить крашеную воду, да еще и смотреть при этом с таким видом, будто страшный секрет открывает? Отвинтив крышку, Уэлч осторожно принюхался и тут же поморщился, косясь на Майлза исподлобья.
– Что это за гадость?
Бейкер слегка усмехнулся, отнимая бутылку и разливая подозрительную жидкость по стаканам. Наливал мало, по трети. Это только усиливало подозрения: таким количеством даже жажду не утолишь.
– Только сразу не глотай. Это таинственный для тебя и нежно любимый для меня напиток, – вручив Стивену стакан, Майлз принюхался к собственному, прикрыв глаза от удовольствия. – Его лучше смаковать, так что просто… пригуби и почувствуй вкус, – театрально взмахнув рукой, Бейкер сделал маленький глоток с наслаждением.
Задумавшись, Стивен слегка поболтал жидкость в стакане и снова принюхался. Пахло также отвратительно. Покосившись на довольного Майлза, потом снова на загадочный напиток, Уэлч пришел к выводу, что стоит рискнуть. Сделав первый осторожный глоток, он не сдержался и закашлялся, морщась и борясь с желанием начать отплевываться.
– Что? За? Дрянь? – прохрипел Стивен, с ужасом глядя на бутылку. Кому пришло в голову создать такое, для чего и, главное, зачем это пить? Расслабленно улыбающийся Майлз являлся ответом на последнюю часть вопроса.
– Эту
«дрянь», как ты выразился, называют виски. Причём высшего качества. Ты привыкнешь. Сначала всегда так. А потом различаешь оттенки вкуса, этот сорт слегка отдает орехом и дубом, – Бейкер меланхолично покачивал в пальцах бокал, закинув ногу на ногу. – Кстати, эта бутылка только для тебя. Я, между прочим, рисковал жизнью чтобы, принести её. Буквально! – Майлз сделал на последнем слове особый акцент.Несмотря на свою крайне отрицательную оценку подарка, Стивен сам не заметил, как сделал еще один глоток. А потом еще. И еще. Оттенков вкуса он, конечно, не заметил, но на бутылку вдруг начал взирать более благосклонно. Не так уж и плохо ведь, если разобраться…
– А оно вообще зачем? – пробормотал Стивен, созерцая дно стакана.
– Чтобы расслабиться, насладиться вечером в мирной обстановке… Главное, не переборщить, иначе никакого удовольствия, и только головная боль с утра. Ты вот расслабился?
Уэлч задумался, прислушавшись к себе, и медленно кивнул. В голове как-то странно, но приятно, шумело, в теле появилась легкость, а мысли потекли плавно и спокойно. Переживания предыдущих дней не казались уж такими и важными. Осушив стакан последним глотком, Стивен откинул голову на спинку кресла и наконец-то почувствовал в себе желание улыбнуться. Получилось не сразу и, наверное, криво, но зато честно. Он уже и не помнил, когда ему вообще хотелось улыбаться.
Рабочий дневник доктора Джонатана Смита.
Объект № 361.
Имя: Амелия Уэлч
Возраст: 15 лет
Рост: 162 см
Телосложение: спортивное
Волосы: чёрные, короткое каре
Звание: послушник
Прочая информация:
При первом нашем разговоре, Амелия была закрыта настолько, что за час, отведенный на беседу, мне едва удалось вытянуть из нее больше двух десятка слов. Впрочем, после того, как я подал жалобу об отсутствии у мисс Уэлч желания идти на контакт при прохождении обязательной процедуры контроля за психологическим состоянием, не прошло и недели, как она снова стояла на пороге моего кабинета. Взгляд метал громы и молнии, но, не смотря на явное нежелание сотрудничать мирно, она устроилась в кресле, бросив: «Валяйте, я расскажу вам что угодно, если после этого от меня наконец-то отстанут». Говоря откровенно, я боялся, что она будет ограничиваться сухими фактами из чистой вредности, которая отдавала ребячеством, однако беседа прошла как по маслу.
Начав, как и обычно, с воспоминаний о раннем детстве, я получил исчерпывающую и не лишенную эмоциональной окраски информацию о ее взаимоотношениях с семьей. Амелия была крайне привязана к матери и брату, которым бесконечно доверяла, и всегда получала от них столько любви и поддержки, сколько ей хотелось. С отцом же она была не так близка, поскольку тот уделял свое время обязанностям экзарха и воспитанию старшего сына. Что касается её попыток стать послушником, оценки Амелии были не в пример хуже, чем у брата, бывшего блестящим учеником. Угроза исключения, насколько мне известно из личного дела, никогда не висела над ней, но частенько маячила на горизонте. Мисс Уэлч же объяснила это тем, что ей, цитирую, «было не интересно тратить время на всю эту нудную ерунду». Из этого я сделал вывод, что отец вовсе не уделял внимания ее воспитанию, а мать и брат слишком любили и баловали. С другой стороны, тогда, сидя передо мной, она не была похожа на избалованную дочурку из знатного рода, каких я повидал множество. И вот поэтому я решил, что пришло время переходить к наименее приятной для нее части разговора.